Сергей отвернулся и сделал вид, будто крайне заинтересован утками, которые плавали на расположенном неподалеку пруду.
Я тронула его за рукав.
— Люди, которые приставили электрошокер к телу Любаши и ее отца, сейчас прекрасно живут, тратят полученный миллион долларов. Вполне вероятно, что они планируют новое похищение, убьют другую девочку.
Мальчик отдернул руку.
— Я ничего не знаю. В день, когда Люба флешку из почтового ящика вынула, мы договорились пойти в семь вечера в кино. Она не появилась. Я ей стал звонить, Ермакова сначала не подходила, потом ответила и объяснила: «Поела, села делать уроки, начала зевать, прилегла на диван и заснула. Кажется, грипп подцепила, у меня температура тридцать девять. Ты к нам не заходи, заразишься». Ну я и не поехал к ней. Они после развода тети Риты хрен знает куда жить укатили, в трущобу. Любаша в пять утра вставала, иначе к первому уроку не успевала. Я конкретно на тетю Риту злился. Ну, захотела она бизнесом заниматься, почему кредит не оформила? Зачем дочь на помойке поселила? У самой машина, а Любе на маршрутке до метро плюхать, потом в подземке трястись.
— Девочка могла сменить учебное заведение, — встала я на защиту Маргариты, — мать ради нее старалась преуспеть в бизнесе.
Сергей скривился.
— Знаете, какие в том районе школы? По пятьдесят человек в классе, из них сорок девять гастарбайтеры и хачики, которые по-русски лишь пару слов сказать могут. Отличные там знания получишь! Люба по-японски хорошо говорила, и что, зря язык зубрила? Наплевать на перспективу поехать в Токийский университет учиться?
— Ладно, давай перестанем ругать Маргариту и вспомним, как разворачивались события, — предложила я. — Ермакова прикинулась больной, и ты поверил.
— Да, — вздохнул Сережа, — ничего подозрительного не заметил. У нас в классе уже трое слегли, я подумал, что Любашка заразилась. Вирус всегда внезапно стартует, утром ты вроде здоровенький, а к обеду еле живой.
— И за все дни, что Ермакова не появлялась в школе, ты ее не навещал?
Глазьев положил рюкзак на колени и оперся на него руками.
Я заметила, что школьный рюкзак у паренька дорогой, кожаный, на одном из карманов рисунок: старинная машина, на крыше которой установлен современный спортивный велосипед. Мне бы бабушка никогда не разрешила с такой вещью ходить на уроки. Афанасия Константиновна любила говорить: «Не следует хвастаться ценными приобретениями, это неприлично». Но я росла в иные времена, ходила на занятия в форме, в коричневом платье с черным передником, держа в руке дерматиновый портфель. А моим одноклассникам и в голову не пришло бы нарядиться, как Сергей, в рваные джинсы, пуловер с портретом семейки Симпсонов и голубые кроссовки.
— Красивый у тебя рюкзачок, — похвалила я.
— Суперский, — согласился мальчик, — сегодня только на антресолях нашел. Утром собирался в школу, смотрю, а у сумки ручка отвалилась. Полез под потолок, там у мамы полно всего лежит, и вон чего в самом дальнем углу отрыл. Все в классе обзавидовались. И откуда у матери такая крутая штука? Вечером спрошу, где она рюкзак взяла и чего ради на антресоль засунула.
Помолчав немного, Сережа снова заговорил о подруге, наконец ответил на мой последний вопрос.
— Не-а, я к Любе не заходил. У меня тогда опекаемый был, Вова из первого класса, я с ним постоянно занимался. Позвонил Любаше в обед, она рассердилась: «Отстань! Температура жарит, голова болит, я легла спать. Не мешай и не приезжай, точно вирус подцепишь». Мама тете Рите тоже звякнула, а та ей про болезнь Любы спела. Я подумать не мог, что они вдвоем лгут. До этого Любаша всегда мне только правду говорила, я о ней все-все знал. Когда полиция в школу пришла…
Сергей опять замолчал.
— Прости, что напомнила тебе о тех днях, — смутилась я, — очень надеялась, что Ермакова поделилась с тобой, где она раздобыла миллион долларов.
Глазьев уставился на пруд.
— Может, кредит взяла?
— Несовершеннолетней девочке, не работающей, не имеющей личной собственности, ни один банк даже тысячи рублей не даст, — произнесла я. — Любаша никогда не рассказывала о дедушке?
— Об Алексее Константиновиче? — удивился Сережа. — Он давно умер, утонул, мы еще в школу не ходили. Но я его немного помню — веселый такой, добрый. Однажды мне набор солдатиков подарил — сто пятьдесят штук, Бородинское сражение. До сих пор у меня хранятся. Жаль, что Алексей Константинович погиб.
— И с Надеждой Васильевной ты знаком?
