— Тетя Лида композитор. Запрется в своем кабинете и по клавишам долбит, музыку сочиняет. Может сутки за роялем сидеть. Феня к ней скребется: «Мама, есть хочу», а та кричит: «Отстань, спиногрызка, возьми в холодильнике, что найдешь». Только что взять, если там пусто! Мы с Любой в обычный садик ходили, а Феню мамаша на пятидневку сдала. Вот жуть-то! Феня нам рассказывала, как няньки воспитанников шпыняли, скотчем рты заклеивали тем, кто ночью плакал и им спать мешал. Но в группе хоть вовремя кормили. А когда Феня в школу пошла, полный бардак начался. Мать утром спит, дочка вскакивает — фиг ей, а не завтрак. Сидит Феня до пяти на продленке, но там хоть обед дают, вечером домой вернется — дверь закрыта: мамашка унеслась тусить, ключи забыла оставить. Круто, да?
Я поежилась.
— Да уж, весело… Странно, что отец-олигарх не лишил дамочку родительских прав и не забрал дочь себе.
Глазьев хмыкнул.
— Вы наивная. Фенин отец был женат, разводиться не собирался, у него законные дети есть. Лидия его временной любовницей была. Она в суд на него подать обещала, если тот ей алименты на дочь платить не будет, пригрозила анализ сделать, который родство докажет, и тогда Феня сможет после смерти папаши на наследство претендовать. Адвокаты сделку Лидии предложили: до восемнадцатилетия Феня станет получать деньги, олигарх для дочери какой-то фонд создал, и даже если он умрет, баблосики будут до указанного срока капать. И еще квартиру Лидии купит, с ремонтом. Мать Фени не растерялась и потребовала, чтобы ее с тетей Ритой в одном подъезде поселили. Моя мама про нее говорит, что она, как мышь, лапами к себе загребает, только о своем удовольствии думает. Феню родила, чтобы богатенького ощипать, и правильный выбор сделала. А около тети Риты специально поселилась, потому что знала: лучшая подруга всегда поможет. Ну и отплатила ей — легла в койку с дядей Прохором.
— Алжировых полиция не опрашивала, — продолжала удивляться я.
Сергей сдвинул брови, его лицо стало злым.
— Тетя Маргарита с Лидией разговаривать перестала и больше с ней не встречалась, после развода уехала из хорошей квартиры на окраину. Лидия ничего про похищение не знала. Феня тоже ни при чем. Стопудово.
Я решила до конца разобраться в ситуации.
— Феня и Люба дружили. Девочки сохранили отношения после того, как семья Маргариты распалась?
— Мы же не маленькие были, — хмыкнул Сергей, — понимали, что Феня за мамашино поведение не отвечает. Но домой к Ермаковым она заруливать перестала. Сообразила: тетя Рита ничего плохого не скажет, из квартиры ее не выгонит, да только как в глаза ей смотреть? Маргарита небось догадалась, что Феня давно в курсе, где муж время проводил, ведь наверняка видела его у своей матери.
— А кстати, зачем Ермаков устроил безобразие в своей спальне, если у любовницы имелась собственная жилплощадь по соседству? — поразилась я.
Юноша почесал щеку.
— Думаю, его Алжирова подбила. На что угодно спорить могу, это ее идея. Феня рассказывала, что мать волшебный порошок нюхает и со своими любовниками всякую фигню устраивает, то на крышу потащит, чтобы при звездах… ну, того-самого, то в магазине прямо в торговом зале юбку задирает. Один раз в фонтан залезла в парке, топлес там плясала.
— Ничего себе, — вздохнула я. — И никто не сообщил в органы опеки, что у девочки мать наркоманка?
— На коксе она сидела, — пояснил Сережа, — не ширялась, не героинила. Фене объясняла: «Пользуюсь «снежком» для вдохновения». Лидии экстрим был нужен, ей даже в кайф стало, когда тетя Рита в спальню вошла и ее с дядей Прохором в койке обнаружила. Люба за мамой в комнату вбежала и мне потом рассказала, что отец одеяло на голову натянул, затаился, а Лидка заржала: «Маргоша, прыгай к нам третьей!» Я б на месте тети Риты схватил чего потяжелее и на башку ей опустил.
— Гимназии у девочек были разные? — предположила я.
— Мы с Любаней учились в частном колледже, а Феня в муниципальной школе, Лидке все равно было, где дочь за партой сидит, — сообщил Сережа. — Вот моя мама не такая. У нас денег не горы, но она лучше себе ничего не купит, а за мое образование заплатит.
— Ты сейчас дружишь с Феней? — спросила я.
— Нет, — ответил Сергей.
— Можешь ее телефон дать?
Он начал ковырять носком кроссовки гравий.
— Что-то не так? — спросила я.
— Феню после смерти матери отец отправил в интернат за границу, — пояснил Сережа, — мы не общаемся.
— Лидия Петровна скончалась? — подскочила я. — Когда?
Сережа почесал щеку.
— Точно не помню.
— До похищения Прохора Ермакова?
