– Вылезайте, ничего страшного не произошло. Деньги ненастоящие, Митяй утащил нечто, сродни конфетным фантикам. Вас никто ругать не станет.
– Кровь… – тоненьким голоском канючила Леся. – Там мама лежит… Кровь… Не хочу! Не хочу!
Девушка закрыла лицо руками.
– Что это с ней? – изумился Юра.
– Не знаю, – растерялась я. – Похоже, ваша коллега сильно испугалась.
– Ручка болит, – снова детским голосом пожаловалась Олеся. – Дяденька, помогите, мамочке плохо, скорей, скорей…
Юрий выпучил глаза.
– Она сбрендила?
– Мамочка, мамочка… – шептала девушка, – кровь, кровь… ручке больно… дядя… дядя…
Я выпрямилась.
– Юра, заприте дверь, повесьте табличку «Закрыто по техническим причинам». Хорошо знаете Олесю?
– Нет. Мы работали в разных отделениях, встретились на прошлой неделе, когда нам сказали, что обоих сюда переводят, – ответил парень.
– Где ее телефон? – продолжала я.
– В столе.
– Несите его сюда, – велела я.
Парень метнулся за стеклянную перегородку и быстро приволок трубку.
Я взяла айфон и начала искать в телефонной книжке значок «избранное»
– А чего мне делать? – растерялся клерк.
– Наведите тут порядок. Соберите все с пола и не впускайте никого с улицы, – приказала я.
И обрадовалась, обнаружив только один номер, на который Леся постоянно звонила. Сейчас соединюсь с этой Ариной…
– Привет, солнышко, – раздалось из трубки.
Я посмотрела на табличку, украшавшую стол девушки.
– Здравствуйте. Вы знаете Олесю Травникову?
– Да, это моя младшая сестра. Что случилось? Почему у вас телефон Леси? – перепугалась собеседница.
Я объяснила Арине происходящее.
– Умоляю вас, не вызывайте «Скорую»! – закричала та. – Пожалуйста! Скажите сестре, что являетесь сотрудником полиции, а маму увезли в больницу. Тогда она придет в себя, вылезет из-под стола. Уже бегу к вам. Буду через минут десять, нахожусь совсем рядом, работаю в СПА-салоне на Смоленской площади. Врачи ничем не помогут Лесе, только хуже сделают!
– Не волнуйтесь, поступлю, как просите, – заверила я. И, опустившись на корточки, позвала: – Лесенька!
– Мама… – всхлипнула девушка.
– Ей уже лучше, – фальшиво радостно сообщила я, – твою маму увезли в больницу, она поправится.
Олеся перестала дрожать и захлопала в ладоши.
– Ой, ой, ой! Спасибо! Люблю тебя.
Я не успела ничего сказать. Леся подползла, обняла меня и прижалась ко мне.
– Злой дядя ушел?
– Да-да, – пробормотала я, – навсегда.
Девушка отстранилась.
– А ты кто?
– Полицейский, – сообщила я.
– Хороший?
– Очень.
– Самый-самый лучший?
– Да.
– Дядя Володя! – закричала Травникова и снова повисла у меня на шее.
Я осторожно погладила Олесю по спине.
– Все хорошо.
– Ручка болит, – по-детски захныкала девушка.
– Вылечим, – пообещала я.
– Кровь течет. Вот отсюда, – простонала Олеся, выпутываясь из моих объятий. Задрала левый рукав белой блузки, и я увидела круглый шрам.
– Мамочка выздоровеет? Злой дядя не вернется?
– Его уже схватили, посадили в тюрьму, он никогда тебя не тронет, – заверила я.
– Олесик, солнышко, – послышалось от двери, – я приехала за любимой заинькой.
– Арина! – запищала сотрудница банка и выскочила из-под стола.
Я, кряхтя, тоже выползла наружу. Стоявшая невдалеке крепко сбитая брюнетка в красном платье обнимала Лесю.
– Спасибо вам, – сказала она мне.
– Не за что, – ответила я.
– Рина, пусть дядя полицейский с нами посидит, – заканючила Леся, – я боюсь.
Старшая сестра посмотрела на меня.
– Не сочтите мою просьбу за наглость. Можете побыть тут минут пятнадцать?
– Хорошо, – согласилась я. – Юра, как пройти в комнату отдыха персонала?
– Ее нет. Только кабинет обслуживания вип-клиентов, там есть диван, кресло, – объяснил клерк. – Дверь слева от банкомата.
Мы с Ариной повели Олесю в указанном направлении.
– Могу чай сделать, – услужливо предложил парень, – с конфетами-печеньем.
– Гениальная идея, – восхитилась я, – заваривай.
Оказавшись в небольшом помещении, Арина усадила сестру на диван, затем вытащила из сумки шприц и всадила его в плечо Леси. Причем сделала укол прямо через блузку.
– Так можно занести инфекцию, – неодобрительно заметила я.
Олеся закрыла глаза и свалилась набок. Арина осторожно положила ноги сестры на диван и села в кресло.
– Она проспит около часа и встанет нормальной.
– Что с вашей сестрой? – проявила я праздное любопытство.
Арина схватила кружку, которую Юрий поставил на столик, и быстро ее осушила.
– Наша мама Роза Ильинична работала в обменном пункте кассиршей. Дело было давно, я ходила в пятый класс, а Леся в садик, в старшую группу. Из родственников у нас была только тетка, у той двое детей и тоже мужа не было. Маме никто помочь не мог, поэтому она брала ночные смены, за них больше платили. Не понимаю, когда мамуля спала, днем-то бегала по людям, полы мыла, а с десяти вечера до восьми утра сидела в кассе. Я спокойно оставалась одна дома, а Леська плакала, капризничала. И мамочка часто брала ее с собой. В обменнике стоял диван, сестра на нем спала.
Арина посмотрела на мою кружку с нетронутым чаем, я придвинула ее к ней.
– Пейте, я не прикасалась к напитку.
