Однако суть речей Аполлония сводится к тому, чтобы напомнить общине о восточном происхождении и былой связи с Индией, которая теперь позабыта. Общины такого типа существовали в Южном Египте и Северной Эфиопии предположительно несколько веков. Некоторые из них, возможно, были когда-то буддийскими, ибо один из юных членов общины, который оставил ее и пошел за Аполлонием, говорит, что присоединился к общине благодаря восторженному рассказу своего отца о мудрости индийцев (отец был капитаном торгового судна, плававшего на Восток).
Именно отец юноши рассказал, что эти «эфиопы» пришли из Индии, и юноша присоединился к ним вместо того, чтобы совершать длительное и опасное путешествие в саму Индию (VI, 16).
Если в этой истории есть хотя бы доля истины, то основателями общины были индийские аскеты, и если это так, то они должны были принадлежать к единствен- ной пропагандирующейся форме индийской религии — буддизму.
Получив первоначальный импульс, эти общины, состоявшие предположительно из египтян, арабов и эфиопов, жили собственной, отдельной от посторонних глаз жизнью и со временем забыли о своем происхождении и, возможно, об изначальных обрядах и правилах. Подобные предположения допустимы благодаря повторяющемуся
Последний случай, записанный Филостратом в связи со святилищами и храмами, — это посещение Аполлонием древнего и знаменитого Трофонийского оракула в окрестностях Лебадии, в Беотии. Аполлонии якобы провел в одиночестве семь дней в этой таинственной «пещере», а вернулся с целой книгой вопросов и ответов на тему «философии» (VIII, 19). Во времена Филострата эта книга еще хранилась во дворце Гадриана в Антиуме вместе с большим количеством писем Аполлония, и многие специально приезжали в Антиум исключительно с целью взглянуть на нее (VIII, 19,20).
Но и в стогу сена из невероятных небылиц, торжественно возводимого Филостратом вокруг пещеры Трофония, можно отыскать крохотную иголку истины. Вероятно, «пещера» эта была либо древним храмом, либо усыпальницей, вырытой внутри горы. Попасть в нее можно было по длинным подземным ходам. Возможно, в древние времена пещера Трофония была одним из важнейших центров архаического культа Эллады, возникшего за несколько тысячелетии до нашей эры. Как заверяет нас Платон, она считается единственной традицией, которая была пере дана Солону жрецами Саиса. Или, возможно, пещера была подземным храмом того же типа, что и знаменитая Диктеанская пещера на Крите, которую обнаружили лишь в прошлом году благодаря неослабным трудам гг. Эванса и Хогарта.
Как и в случае с путешествиями Аполлония, Филострат показывает себя совершенно негодным чичероне, когда речь заходит о храмах и общинах, которые посещал философ. Трудно судить, виноват ли он в этом. Ведь самая важная и интересная деятельность Аполлония имела столь сокровенную природу и проводилась среди обществ, в которых так ревностно охранялись тайны, что посторонний ничего не мог об этом знать, а те, кто был посвящен, не мог, в свою очередь, ничего рассказывать.
Следовательно, мы находим точный исторический след Аполлония только тогда, когда он совершает какой-либо публичный поступок; во всех прочих случаях он удаляется в святилище храма или религиозной общины и теряется из виду. Может показаться удивительным, что Аполлоний, отказавшись от своего состояния, тем не менее мог совершать столь длительные путешествия, но, вероятно, ему помогали в храмах (VIII, 17), как известно, во многих местах, где останавливался философ, он пользовался гостеприимством.
В завершение этой темы мы можем упомянуть о доброй услуге, оказанной Аполлонием жителям городов южного побережья Геллеспонта: однажды он изгнал неких халдейских и египетских шарлатанов, которые делали деньги на страхе местных жителей. Города обозначенной местности серьезно пострадали от землетрясения, и их жители в панике отдавали большие суммы денег этим авантюристам (которые «торговали чужими бедами»), дабы те выполнили обряды, которые умилостивят стихию (VI, 41).
Получение денег за наставление в священной науке или за выполнение священных обрядов считалось настоящими философами самым отвратительным преступлением.
Аполлоний не только воскрешал и заново освящал древние религиозные центры, способствуя развитию религиозной жизни того времени, но и оказывал в своем роде определенное влияние на судьбы Римской империи через личности ее верховных правителей.
Это влияние неизменно имело моральный, а не политический характер. Оно осуществлялось посредством философских бесед и наставлений, посредством слова и мысли. Подобно тому, как Аполлоний во время путешествий беседовал с царями[107] и судьями о философии, о жизни мудрых и об обязанностях мудрого правителя, он точно так же старался дать добрый совет тем императорам, которые готовы были его слушать.
