Он потеснился, пропуская вперед высокую стройную женщину в голубом шелковом платье с белым шарфом на талии, завязанным на спине пышным бантом. Длинные светло-каштановые волосы ее были перехвачены сзади чуть ниже плеч синей лентой. На первый взгляд ей можно было дать не больше двадцати пяти лет, впрочем, неровный свет канделябров разглаживал и смягчал черты. Она была красива той спокойной, благородной красотой, что неизбежно сопровождается гордостью, даже надменностью от сознания своего физического превосходства. Цепкий взгляд прищуренных, невозможно зеленых, словно два изумруда, глаз окинул комнату и задержался на стоявшем у камина молодом брюнете в черном сюртуке, высоком белоснежном галстуке сложной конструкции, темно-зеленых панталонах и мягких коричневых сапогах с отворотами. Она улыбнулась ему приветливо, даже ласково, словно одарила улыбкой. Он ожидал вспышки негодования, ярости, страха, на худой конец, но никак не этой мягкой, обволакивающей улыбки.
– Вы и есть тот самый человек, чья подпись заставила самого председателя революционного комитета секции явиться арестовать меня? – спросила она, с бесцеремонным любопытством разглядывая его. И продолжала улыбаться. Эта улыбка, из нежной становящаяся вызывающей, разозлила Сен-Жюста больше, чем гнев, к встрече с которым он приготовился.
– Здесь я задаю вопросы, гражданка, – резко ответил он.
– Ну что ж, – весело согалсилась она, – послушаем ваши вопросы, – и уселась на один из стульев, спиной к депутату.
– Жди за дверью, – приказал Сен-Жюст жандарму.
Разговор обещал быть тяжелым. Сен-Жюст обошел стол и встал напротив молодой женщины, облокотившись на спинку стула. День, проведенный в тюремной камере, явно не пошел ей на пользу: утомление сквозило в каждой черточке ее лица. Короткий зевок, который она и не пыталась подавить, подтвердил предположение Сен-Жюста.
– Плохо спали ночью? – спросил он.
Она посмотрела удивленно-настороженно, ища подвох в этом, казалось бы, невинном вопросе. Уж не в заговоре ли он собирается обвинить ее? Ведь заговоры плетутся по ночам, не так ли?
– У меня были гости, – отозвалась Элеонора Плесси. Улыбка мигом сползла с ее лица. – А ваши подчиненные… Они же ваши подчиненные, верно? Так вот, ваши подчиненные явились ко мне ни свет ни заря. И одиннадцати еще не было! Я даже не успела привести себя в порядок!
В самом деле? Выглядела она так, словно не меньше часа провела перед зеркалом.
– О чем крайне сожалею, – игриво добавила она, одарив собеседника кокетливым взглядом.
Сен-Жюст отвернулся. Ее поведение, легкость, с которой она разговаривала с ним, само ее присутствие мешало ему сосредоточиться. Нельзя допустить, чтобы она чувствовала себя хозяйкой положения, нельзя позволить ей полностью овладеть ситуацией.
– Похоже, арест не стал для вас неожиданностью, – произнес он, садясь напротив нее.
– Неожиданностью? – переспросила она, хохотнув. – Неожиданности такого рода случаются в наше время с опасной регулярностью. Впрочем, надолго я здесь не задержусь, так что советую…
Она не успела договорить, как дверь распахнулась, и в комнату вкатился круглый человечек, на ходу застегивая бежевый жилет под накинутым наспех сюртуком.
– Гражданин Сен-Жюст, какая честь! Мне только что сообщили! – воскликнул он, всплеснув руками. – Зачем же заранее не предупредили? Я бы отвел лучшую комнату. Зачем же здесь, в этом… – он то ли с ужасом, то ли с презрением обвел рукой обшарпанные стены, скудную мебель, замахал руками при виде табурета с канделябром.
Сен-Жюст нахмурился и поднялся навстречу вошедшему, бывшему никем иным, как начальником грозной тюрьмы.
– Не стоит беспокоиться, гражданин Бо, – сухо проговорил он. – Я ненадолго. Надо лишь выяснить… кое-какие детали…
Он не скрывал досады, вызванной внезапным появлением консьержа.
– Как угодно, как угодно, – засуетился толстяк. – Я лишь хотел узнать, не нужно ли вам чего-нибудь…
– Нет, спасибо, – голос Сен-Жюста дрогнул раздражением. – Я бы хотел, чтобы нас больше не беспокоили. У меня мало времени.
– Разумеется, разумеется, – Бо попятился к дверям. – Как прикажете. Но если что-то понадобится, прошу вас… в любое время…
– Непременно, – Сен-Жюст обернулся к Элеоноре, смотревшей на него с какой-то радостной недоверчивостью. Он услышал, как захлопнулась дверь, за которой тут же раздался громкий голос консьержа, отдававшего распоряжения.
– Сен-Жюст, – протянула Элеонора, широко улыбнувшись. – Кто бы мог подумать! Если бы вы знали, сколько раз я просила своих друзей из Конвента познакомить нас! И неизменно получала отказ. И вот теперь такая встреча! Право, я готова простить вам мой арест!
– Похоже, вы спутали Консьержери со светским салоном, гражданка, – грубо проговорил Сен-Жюст, разозленный вмешательством Бо и неуместной радостью Элеоноры. – Серьезное заблуждение, могущее вам дорого стоить. И поскольку вы не спрашиваете, почему вы здесь, мне остается думать, что вам это известно. Тем лучше.
