– Ошибаетесь, гражданин Сен-Жюст, – серьезность утончила правильные черты ее лица, сделав их более резкими, – я понятия не имею, почему я здесь, и очень надеюсь, что вы удовлетворите мое любопытство. Впрочем, могу вас уверить, надолго я не задержусь, так что, как вы верно заметили гражданину консьержу, у вас мало времени. Возможно, даже меньше, чем вы думаете.
– Вы пробудете здесь ровно столько, сколько мне нужно.
Она снисходительно улыбнулась.
– Очень скоро, гражданин член Комитета общественного спасения, голос, более влиятельный, чем ваш, заговорит, и вам придется подчиниться.
«А вот это уже интересно», – с удовольствием отметил Сен-Жюст. Агент оказался прав: она сама раскроет свои высокие связи, когда будет требовать освобождения. Что ж, в добрый час.
– И чей же это голос? – поинтересовался он.
– О-о! – интригующе протянула она. – Оставим сюрприз на десерт.
Черт бы ее побрал! Он поднялся и прошелся по комнате. Шаги эхом отталкивались от пустых стен. Пора кончать с этой комедией.
– Имя, возраст, род занятий? – спросил Сен-Жюст, делая короткую паузу между каждым словом.
– А вот и допрос! – радостно воскликнула Элеонора. – Где же секретарь? Кто будет записывать мои ответы?
– Ваше имя, гражданка? – спокойно повторил он.
Зеленые глаза по-кошачьи сузились.
– К чему нам лишние уши, не так ли? – продолжала она тем же задиристым тоном. – К чему напрасно марать бумагу? Поговорим без протокола, верно, гражданин Сен-Жюст?
Он терпеливо ждал, пока она выговорится, и повторил вопрос.
– Элеонора Франсуаза Плесси. Тридцать два года. Не верите? – усмехнулась она, поймав его удивленный взгляд. – Зачем мне обманывать вас в такой мелочи? Припасем изысканную ложь для более серьезных случаев.
– Род занятий?
– Видите ли, гражданин, – проговорила она медленно, словно разъясняла урок школьнику, – мой покойный муж, геройски павший на поле брани за свободу Французской республики, оставил небольшое состояние, которое позволяет мне безбедно существовать, не тратя свою жизнь на то, чтобы зарабатывать на нее.
– Небольшое состояние, говорите? Это на ваше
– Ах это! – скучающим тоном светской львицы бросила Элеонора. – Особняк мой покойный супруг купил у… впрочем, это не имеет значения. А экипаж и все остальное – подарки моих поклонников. Хотя, полагаю, источник моих доходов не относится к делу, приведшему меня сюда. Кстати, вы так и не раскрыли мне причину моего ареста.
– Здесь я задаю вопросы, – напомнил Сен-Жюст.
– Верно, – кивнула она. – Таковы правила игры. Не будем же нарушать их.
– Вы полагаете, что это игра, гражданка? – он не скрывал раздраженного нетерпения, все более овладевавшего им. – Боюсь, мне придется разочаровать вас. Проступки, в которых вас обвиняют, относятся к разряду государственных преступлений. А государственные преступления подлежат ведению Революционного трибунала, который сделает свою работу куда быстрее, чем человек, на помощь которого вы рассчитываете, узнает, где вы находитесь.
– Вы всерьез собираетесь отправить меня в Трибунал? – недоверчиво покосилась она на него.
– Зависит от вас.
Элеонора вопросительно вскинула брови.
– Мне стало известно, – проговорил Сен-Жюсь, – что один из ваших влиятельных друзей – а лучше сказать, любовников, не так ли? – состоит в заговоре с роялистами. Для доказательства его преступления мне нужна информация, которой вы можете обладать. Дайте мне эту информацию – и через полчаса вы получите свободу.
– Я не ослышалась, гражданин? Вы предлагаете мне донести на человека, которого я знаю и который, скорее всего, сделал для меня очень много, в обмен на свободу?
Сен-Жюст кивнул.
– Это несколько противоречит правилам, вам не кажется? – продолжала Элеонора, глядя прямо ему в глаза. – Тем самым правилам, которые вы же установили: соучастниками заговора объявляются все, кто связан с заговорщиком родственными или любыми другими связями или принимал его в своем доме. Так что получается, гражданин Сен-Жюст, вам придется не отпустить меня на свободу, а прямиком отправить на гильотину.
А она умна, подумал Сен-Жюст. Тем лучше.
– Нет правил без исключений, гражданка Плесси.
– И почему же вы сделаете для меня исключение? – Элеонора подалась вперед, перегнувшись через стол.
– Потому что вы поможете мне, рассказав правду, – ответил он, спокойно выдержав ее взгляд.
– И кто же тот человек, которого вы подозреваете в связях с роялистами? – спросила она жестким тоном прокурора на допросе, который до сих пор использовал Сен-Жюст.
От игривого кокетства не осталось и следа. Перед Сен-Жюстом сидел серьезный противник, которого ему предстояло превратить в партнера. Задача не из легких, тем более под внимательно изучающим его взглядом. Чтобы избавиться от него, он поднялся и взглянул на молодую женщину сверху вниз. Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, приготовившись слушать.
