– Кому-то все-таки о них было известно. Этот арест не случаен, Бертран. Чутье подсказывает мне, что кто-то из твоих коллег по Комитету копает под тебя, а чутье меня обманывает крайне редко. Ей известно что-либо, что могло бы тебе повредить?
– Что может мне повредить? – в голосе Барера было столько искреннего удивления, что Вадье растянул сжатые губы в улыбку, на этот раз вполне безобидную.
– Ну что ж, если ты кристально чист и тебе совершенно, – он сделал ударение на этом слове, – нечего опасаться, то мы можем действовать открыто, не так ли? – иронии в его тоне не заметить было невозможно. И Барер ее заметил.
– Послушай, – он понизил голос, хотя никто не мог их подслушать, – ты знаешь о моих делах и моих связях. Наверное, если поискать хорошенько, можно найти в моей биографии то, что сейчас мы назвали бы подозрительным поведением. Мне доводилось общаться с разными людьми, как, впрочем, и тебе. Среди них были аристократы, бежавшие в эмиграцию, а также политики, обвиненные затем в преступлениях, которые еще год назад таковыми не считались.
– Дело не в твоих связях, – отмахнулся Вадье. – В конце концов, у каждого из нас были друзья, о которых сейчас лучше не вспоминать. Ты пока слишком нужен республике, чтобы твои связи могли тебя скомпрометировать. Меня интересует, знает ли твоя прелестница о чем-нибудь, о чем больше никому знать не следует? Известно ли ей что-то, что кто-либо из твоих коллег хотел бы узнать? Понимаешь, о чем я? Можешь быть со мной откровенен, – добавил он, но Барер и так знал, что Вадье не предаст его. В противном случае, он не пришел бы сюда.
– Нет-нет, не думаю, – поразмыслив несколько секунд, ответил Барер. – Она не интересуется политикой, хотя, конечно, какими-то новостями я с ней делился, но ничего серьезного и, тем более, секретного среди них не было.
– Она просила у тебя за своих друзей? – Вадье перешел к коротким, резким вопросам, требующим четкого ответа. Таким, какие он привык задавать на допросах.
– Да, несколько раз.
– Ты помогал?
– Ты допрашиваешь меня? – Барер смутился под острым, как игла, взглядом Великого инквизитора.
– Ты хочешь моей помощи, – несколько смягчил тон Вадье. – Для того, чтобы помочь тебе, я должен обладать всей полнотой информации. В твоих интересах мне ее предоставить.
– Да, я помогал, – вздохнул Барер. – Это были мелкие дела, ничего особенного.
– Хорошо, – протянул Вадье и погрузился в раздумье. – Она поддерживает связи с аристократами, иностранцами, эмигрантами?
– Признаться, я не очень хорошо знаком с ее окружением, – виновато проговорил Барер. Ему вдруг стало неудобно в мягком кресле под внимательным взглядом прищуренных глаз с морщинистыми, как у змеи, веками. – Судя по тем, кого я освобождал по ее просьбе, она общается с бывшими аристократами. Но, повторяю, политикой она не интересуется. Ее особняк посещает весьма благонадежная публика: депутаты, поэты, художники…
– Художники? – перебил Вадье. – Не знакома ли она случаем с Давидом?
Барер оживился.
– Да-да, конечно! – он чуть не подпрыгнул в кресле. – Давида она знает. Как раз на днях она хвасталась мне, что он предложил написать ее портрет, и она дала согласие.
Вадье не шевелился. Его неподвижный взгляд был устремлен в угол комнаты. Барер молча наблюдал за ним, ожидая спасительного решения.
– Есть два способа организовать поиски этой… – заговорил, наконец, глава полиции. – Кстати, – вдруг спохватился он, – ты так и не назвал ее имени.
– Элеонора Плесси.
– … этой Элеоноры Плесси. Проще всего было бы впутать ее в отношения с каким-нибудь аристократом, проходящим по одному из дел, которым занимается мой Комитет, отдать официальный приказ о ее поиске по тюрьмам, и – хлоп! – красотка в твоем распоряжении. Правда, не сразу. Ее придется потом из этого дела выпутывать, а на это потребуется время. Но способ верный и безопасный. Это обычная процедура. Твое имя упомянуто не будет, этим займется исключительно мой Комитет.
– И с удовольствием перебежит дорогу моему, – криво усмехнулся Барер.
– В этом удовольствии я себе не откажу, – улыбнулся старик. – Но что-то мне подсказывает, Бертран, что не твоему Комитету мы перебежим дорогу, а кому-то одному из его членов. И я бы многое дал, чтобы узнать, кому именно… Знаешь, я совсем не уверен, что этот
– А второй способ? – поинтересовался Барер.
– Похоже, мое предложение тебе не по душе. Думаешь, дамочка не стоит такой заварушки?
– Думаю, как бы нам не заиграться, приплетая ее к твоим подопечным. Рискованная игра получается. Трибуналом пахнет.
– Риск невелик, – возразил Вадье. – Ситуация будет под моим личным контролем. До Трибунала точно не дойдет. Но как знаешь. Второй способ более сложный и требует вмешательства третьего лица.
Барер залпом осушил бокал и положил в рот кусок холодной баранины. Хладнокровие, редко изменявшее депутату, начало покидать его.
