Мокрый утренний снег прекратился, и непредсказуемая парижская погода позволила даже прорезаться робкому лучу солнца. Кто бы мог подумать, что небо, третью неделю затянутое серой пеленой, способно одарить погрустневший город солнечным светом! Барер с удовольствием вдохнул свежий вечерний воздух, предвестник скорой весны, и неторопливым шагом направился вдоль Сены к острову Сен-Луи, где на набережной Анжу, сразу же за мостом Мари, жила его прекрасная возлюбленная.
Зная, что послеобеденные часы она проводит дома, Барер толкнул чуть приоткрытые входные ворота, пересек прямоугольный двор, где справа от входа располагалась конюшня, в которой хозяйка держала пару дорогих лошадей и нарядный экипаж, и вошел в прихожую. Тишина, царившая там, удивила Барера. Оглянувшись по сторонам в поисках прислуги, всегда встречавшей гостей, он громко позвал:
– Гертруда!
Второй раз повторять не пришлось. Женщина чуть за пятьдесят, плотная и крепкая, с грубоватыми чертами лица, вышла на крик, вытирая заплаканные глаза, и, увидев Барера, снова разрыдалась.
– Что случилось? – нахмурился он. – Плохие известия от сына с фронта?
– Нет-нет, гражданин Барер, – замотала она головой, не отнимая платка от лица. – У нас беда. Мадам арестовали… – она хотела еще что-то добавить, но рыдания вновь захватили ее. – Боюсь, что и за мной скоро придут… – продолжала она, всхлипывая. – Все разбежались. А мне куда идти? Да и дом должен кто-то стеречь…
– Как арестовали? – ошарашенно пробормотал Барер. – Когда? Кто? Кто посмел? – он помолчал, недоуменно оглядывась, чтобы понять, что в происходящем показалось ему наиболее подозрительным, и спросил, наконец: – Почему же не опечатали имущество?
– Не знаю, – замотала головой Гертруда. – Пришли вчера утром, мадам еще была в постели, из революционного комитета секции. Сам председатель явился! Мадам сперва решила, что это ошибка, потребовала приказ. И когда увидела бланк Комитета общественного спасения, беспрекословно последовала за жандармами, сказав мне, что вернется через несколько часов. И вот уже второй день ее нет, гражданин Барер! – Гертруда опять зарыдала. – Что же это происходит? Неужели мадам уже нет в живых?!
– Не говори ерунды! – приказал Барер. – Я постараюсь все уладить. В какой тюрьме ее содержат?
– Не знаю.
– В приказе об аресте должно быть указано место заключения.
– В самом деле? Наверное… Если вы говорите… Только кто же посмотрел на это? Мы были так напуганы, гражданин Барер! Мадам надо было подать одеваться. Поднялся такой переполох.
– Плохо, – пробормотал Барер. – Это существенно упростило бы дело. Что было изъято при обыске?
– Каком обыске? – удивилась Гертруда, шумно высморкавшись в платок. – Не было никакого обыска.
– Как не было? – нахмурился Барер.
– Да так, не было. Жандармы во главе с председателем революционного комитета увели мадам – и все.
– Интересно… – Барер в задумчивости почесал лоб. – Очень интересно. Бланк Комитета общественного спасения, говоришь? Кем подписан?
Гертруда развела руками и отрицательно покачала головой. Барер помрачнел.
– Ладно, – наконец, проговорил он, – посмотрим, что можно сделать. Если будут новости от мадам, ты знаешь, где меня найти.
– О, разумеется, гражданин Барер! – обрадованно запричитала служанка, сложив руки в молитвенно-благодарственном жесте. – Храни вас Господь! Спасите мадам, прошу вас! И я беспрестанно буду молиться за вас!
