— Талантам обычно прощается многое, если не все, а лучше и вовсе ничего про них не знать, — серьезно ответила девушка. — Я вряд ли смогу слушать песни о дивной любви, верности и не думать о безответственном родителе, чьи дочери — две сестры — лишь недавно узнали о своем родстве, а одна из них никогда не видела отца.
Лойтарэль поперхнулся воздухом и сконфуженно замолчал, а потом тихо-тихо, почти жалобно (ну вот, опять это случилось!) спросил:
— Кто? Я не помню, чтобы мы с вами, прелестная, прежде встречались…
Хаг загоготал, хлопнул себя ладонями по бокам, захихикал Лис, серебристым ручейком зазвенел искренний смех Стефаля, лишь Яна едва заметно нахмурилась и непонимающе захлопала ресницами.
Неодобрительно поморщился не привыкший быть объектом насмешек эльф. Не откидывая с головы маскировочного капюшона — зашиты от особо оголтелых фанатов — он, отвесив легкий полупоклон, подчеркнуто любезно осведомился:
— Не поведаете ли мне имена, не сообщите ли, где, когда и как я могу убедиться в истинности ваших слов…
— Выходной же, не знаю, — озадаченно принахмурилась Яна. Девушка решила, что у Лойтарэля проснулась совесть и он готов приступить к исправлению ошибок юности, потому с готовностью выложила: — Ириаль и Юнина сейчас могут и в АПП быть, и в городе.
Теперь настала очередь менестреля хлопать ресницами, а Лис, подвывая от смеха, растолковал Яне суть происходящего:
— Светлый Лойтарэль, очевидно, решил, что ты, Яна, некогда была в числе его мимолетных ночных спутниц и в одиночестве растила дар той поры, а теперь предъявляешь претензии по отцовству.
— Я? — до глубины души изумилась девушка. Даже отступила от странного типа на шаг.
— Нет? — озадаченно переспросил менестрель, в свою очередь наступая на собеседницу и желая разобраться в ситуации. И вообще, никогда от него, легендарного Лойтарэля, девушки не бегали!
— Ни в коем случае, — поскорее призналась Яна и в темпе, пока никаких более диких предположений о случайной связи со звездой выдвинуто и высказано не было, пояснила: — Наши однокурсницы, блюстительницы пророчеств — ваши дочери. О том, что Юнина Ройзетсильм ваша дочь, мы случайно узнали на занятии, когда Ириаль Шойтарэль попробовала кровь напарницы.
Лойтарэль замер статуей имени себе прекрасного, переваривая простенькую, в пару предложений, историю. Несмотря на феноменально-нетипичную для эльфа плодовитость, закономерно проистекающую из куда более характерных для расы остроухих качеств — внешней привлекательности и любвеобильности, — менестрель, к его чести, о своих потомках пытался худо-бедно заботиться. Обо всех, кого знал, разумеется. Старался хоть иногда участвовать в их жизни, помогать советом, а порой, в случае нужды, звонкой монетой. Весть о новой дочке эльф принял стоически и сейчас лишь определялся со своими дальнейшими шагами на пути к обязательному знакомству.
— Думаю, нам и в самом деле пора, — пророкотал Хагорсон, от внимания которого не ускользнули ни состояние эльфа, ни иные интересные вещи, происходящие на площади. — Господин Лойтарэль может продолжить разговор об отцовстве со своими дочерьми. Они как раз с улицы Листиков вместе с Еремилом выходят на площадь. Небось на концерт собрались.
— Или не продолжать, завернуться в плащ поплотнее и дернуть в противоположную сторону, — весело подключился с рацпредложением ехидный дракончик.
— Благодарю за важные вести, я пойду, — отважно решил светлый Лойтарэль и, отыскав взглядом в толпе Ириаль (не узнать вампиршу было мудрено), направился приветствовать известную и знакомиться с пока еще незнакомой дочерью. Вампирша папашу тоже увидала или, вероятнее, учуяла и теперь целенаправленно, с хищным оскалом на прелестном личике, волокла в его сторону буксир из Еремила и Юнины. В кои-то веки представился случай убить пару зайцев одной стрелой: представить отцу сестру и жениха.
Кажется, концерт знаменитости в очередной раз откладывался. Публике, ожидавшей выступления певца, сегодня суждено было в полной мере насладиться инструментальной музыкой. Хорошо еще поклонники попались в целом культурные, и громко скандировать, требуя вожделенного менестреля на сцену, никто не стал. Впрочем, не каждый же день даже такой многодетный папа, как Лойтарэль, встречался с незнакомыми дочерьми. Ради такого можно немного и задержать концерт.
— Насыщенная прогулка получается, — хмыкнул Хагорсон, вразвалочку вышагивая по брусчатке. — Кого только, оказывается, в Дрейгальте не встретишь: аудиторы Серой Смерти, духи, исполняющие последнюю волю, многодетные — ха! — знаменитые менестрели… Мне уже страшно загадывать, какая встреча будет следующей. И сколько мы всего пропустили в четырех стенах из-за Гадова запрета. Не копились ли встречи, дожидаясь нас?
— Давайте лучше не загадывать, а обедать, — с энтузиазмом предложила проголодавшаяся девушка. — У меня на родине есть ритуал — обмыть дорогую покупку, чтобы носилась или работала получше. Поскольку мы с вами не особые охотники до безудержной пьянки, предлагаю покупку «объесть»! Я плачу!
