Яна погладила ствол и осторожно, едва ли не на цыпочках, отошла к сияющему, как новенький рубль, мастеру Байону. Вдвоем они покинули теплицу. Девушка поделилась с мастером сливами, а часть спрятала в сумку, чтобы угостить Хага, Лиса и Иоле.
— Знаете, Яна, это, конечно, авантюра, но, возможно, у этого потомка Первого Древа действительно получится не только прижиться в техномире, а и изменить его под себя, — с удовольствием полакомившись сочными плодами, азартно потер руки мастер.
— Это как? — опять растерялась девушка.
— Первое Древо — не только основа и хозяин леса, оно сама суть леса, и именно оно изменяет свои владения под себя, излучая и преобразуя… мм… назовем это для простоты магией.
— Как горох обогащает почву азотом? — подобрала самое близкое из пришедших на ум сравнений девушка, добросовестно учившая ботанику.
— Именно так! — обрадованно поддакнул Байон. — А мы с вами будем следить за процессом! Конечно, первые ощутимые результаты появятся века через два-три, не раньше, но до того времени мы будем фиксировать мелкие изменения параметров. Вы ведь не откажетесь от продолжения сотрудничества с АПП после окончания академии?
«Да куда ж я денусь с подводной лодки, коль Другом Леса именована?» — растерянно подумала Яна, машинально кивнув преподавателю. Именно этот титул, дарованный Первым Древом мира Эльвидар — родиной Стефаля, как объяснили ошарашенной землянке друзья в прошлом году — приравнивал продолжительность ее жизни к эльфийской, то есть продлял на века. Потратить часть этого времени на уход и наблюдение за потомком благодетеля в качестве благодарности было ничтожной малостью. Хотя в голове девушки и не укладывалась фантастическая версия мастера Байона. Неужели одна-единственная косточка волшебного плода способна настолько изменить жизнь? В такое чудо не верилось. Донская слишком привыкла к тому, что магия АПП и Игидрейгсиль — отдельно, а Земля, родной мир, где не случается настоящих чудес, — отдельно.
«Ладно, пусть будет как будет, — решила в итоге Яна. — За два-три века чего только не случится. Может, сливе надоест расти в техномире фиолетового спектра, и она попросится в какое-нибудь другое измерение? И вообще, чего делить шкуру неубитого медведя? Дерево еще из теплицы на дачу не уехало, нечего пока волноваться и самой себе загадки загадывать».
Распрощавшись с деревом и учителем, девушка почти бегом двинулась к корпусу блюстителей. Всему курсу предстояло нынче первое вводное занятие по артефакторике. Первое и единственное, стоящее в расписании как обязательное к посещению. Следующее занятие уже должно было стоять в сетке факультативов, и ходить на него могли не все. Яна, как и загадывала еще на первом курсе, собиралась по возможности посещать факультатив. Глупых надежд на то, что из нее выйдет выдающийся артефактор, девушка не питала, но чем черт не шутит, вдруг у нее получится научиться хоть чему-нибудь? И малость может пригодиться!
Голодные после глобальной очистки желудка — лучшего средства от копченого на неподходящем дымке мясца — студенты уже рассаживались по местам в аудитории. Янку тут же взяли в оборот любопытные напарники, подступив с сакраментальным вопросом:
— Где была, что делала?
— В теплицах с Байоном. Ходили смотреть на тот росточек, что из сливовой косточки Первого Древа вырос. В конце года на дачу заберу. Так мастер велел.
— Великое Древо в техномир фиолетового спектра? Однако! — первым делом мимоходом удивился Лис, но, поскольку ботаника, даже волшебная, его никогда особенно не интересовала, удивился вяловато.
— Кстати, деревце сливами поделилось, на следующей перемене угощу. А как у вас? — перевела стрелки Янка.
— Мы лечились, — мрачно констатировал Хаг, тоскливо покосившись на сумку напарницы, где прятались плоды, и, вздохнув, признался: — Есть всем дегустаторам рикбита запретили до шести вечера.
— Сливы — это я люблю! Это ты правильно решила разделить угощение с друзьями! После занятий угостишь! — причмокнул Машьелис и, с удовольствием переключившись, начал отвечать подруге. Он в лицах поведал о том, как они с напарником страдали от лечебных процедур. А потом еще и прослушали занудно-поучительную лекцию «О неосмотрительности дегустации незнакомой пищи» в исполнении дорогого декана, заявившегося прямо в лечебницу, дабы скрасить пребывание там третьекурсников. Какое именно из наказаний — промывание желудка, нотация Гада или категорический запрет на употребление любой пищи вплоть до ужина — было хуже, Машьелис оценить затруднился.
