– Не с собой. В моей комнате, дома. Достаточно, уж точно.
– Хорошо. Я схожу за ними. И достану тебе какую-нибудь приличную одежду. И лошадь. Можешь взять мою, папаше скажу, что она подвернула ногу по пути из Прато. А я заберу эту и отведу обратно.
– К Лоренцо?
– Да. Ты же не хочешь ко всему прочему еще и конокрадом прослыть? Скажу, что нашел на пьяцце, бегала без седока.
– Арриго, будь осторожен. Не доверяй ему. И Барони будут повсюду шляться.
– Пффф! – Он пренебрежительно надул щеки. – Барони. Хулиганы. К тому же сомневаюсь, чтобы кто-нибудь видел мое лицо. И плащ этот тоже мне давай – не щеголять же тебе в нем, как королева фей.
– Где мы встретимся?
– Выходи за ворота, мимо виселицы и иди дальше по дороге. Если я правильно помню, где-то в полумиле к востоку, прямо у реки, есть заброшенный амбар. Теперь твой дублет – что у него за подкладка?
Он помог мне вывернуть дублет наизнанку. По счастью, тот оказался подбит простой серой фланелью, и когда я его застегнул, то сразу стал выглядеть скорее чудаком, чем карнавальным шутом. И по крайней мере, у меня остался меч. Арриго вскочил на коня, который как-то передернулся – несомненно, в предчувствии новых унижений.
– Погоди! Арриго, я не могу уехать, не попрощавшись с отцом, с Каренцей!
– А как по-твоему, чем была та сцена на Виа де Рустичи, если не самым роскошным прощанием в истории Флоренции? Я сделаю все, что нужно. Тебе просто надо убраться подальше. Твой отец поймет.
– Нет, не поймет.
– Если ты считаешь, что лучше ему завтра тебя похоронить, тогда, конечно, оставайся. Но я думаю, он предпочтет живого сына мертвому.
– Ты прав. Езжай. И, Арриго, – спасибо.
– Ты бы сделал то же самое.
Он махнул мне плащом, сунул его под бедро и поскакал легким галопом к башням и крышам города. Я же отвернулся от них – к Порта делла Джустициа, виселице и неведомому миру за ними.
Арриго был верен своему слову. Я ждал в том амбаре, который он описал, сидя у стены на куче гнилых досок и наблюдая, как семейка скорпионов ползает по стене напротив. Все было как сон, однако реальность вернулась, когда появился Арриго верхом на лошади с белыми бабками, с парой кожаных сумок, перекинутых через луку седла. В одной обнаружился набор простой, немного старомодной одежды унылого цвета серой плесени.
– Это моего брата, – пояснил Арриго. – Вы более-менее одного размера.
Вместе с остатками моего нелепого белого наряда я сбросил память об иллюзиях и окончательно возвратился в действительность.
– Что там делается на улицах? – спросил я, воображая, как сжигают чучело, похожее на меня.
– Барони бегают по Черному Льву, пытаясь вызвать волнения. Но ведь их никто не любит, правда? Наше счастье. Гильдия мясников собралась на Борго перед твоим домом на случай каких-нибудь неприятностей, и в данный момент все выглядит так, будто Барони выступают против гильдии мясников. А против гильдии я бы не поставил.
– Ты видел моего отца? – Я схватил Арриго за руку и чуть не полетел вверх тормашками, поскольку одновременно пытался натянуть поношенные шерстяные штаны.
Арриго спокойно поставил меня на ноги.
– Нет. Мясники сказали, он ушел в Синьорию. Каренца, боюсь, была вся в слезах. Но не тревожься: все уляжется. Все говорят о том, какой это вышел хороший розыгрыш, как хитро мессер Лоренцо все устроил. О тебе, конечно, тоже говорят…
– Что говорят?
– Что ты дурак. Что чересчур умничал себе на беду, слишком был самоуверен.
– Самоуверен…
– А ты думал, что они скажут? Это-то как раз и хорошо. По крайней мере, никто не болтает, что ты влюблен в Тессину. Все разговоры не о ней, а только о тебе и твоей глупости.
– Слава Богу!
– Именно. Как я сказал, все уляжется довольно скоро.
– Как скоро?
– Может, через пару лет. Может, через четыре или пять.
– Пять лет?! Ты сказал, пять лет?!
– Вряд ли больше. Пять лет провести в Риме – да как по мне, ты счастливчик. – Будто чтобы пресечь оскорбительную отповедь, готовую слететь с моих уст, Арриго протянул кожаный кошелек. – Твои деньги. Меч и кинжал при тебе: хорошо. О, чуть было не забыл… – Он полез за отворот дублета и вытащил сложенный лист пергамента. – Я встретил на улице Сандро, он шел узнать, может ли чем-нибудь помочь. Я сказал, что не может, но он потащил меня в боттегу. Передал вот это для тебя.
Я неловко развернул пергамент, думая, что знаю, чем он окажется, – и угадал наполовину. Там был рисунок – как я решил сначала, из тех набросков, что Сандро делал с Тессины. Но обнаружилось, что это простой эскиз для Богоматери с Младенцем: лицо Младенца очерчивала всего пара линий, молодая женщина смотрела куда-то в пространство за моим левым плечом.
– Сандро пытался найти еще что-нибудь, – сказал Арриго. – От его ругательств чуть потолок не обрушился, серьезно, пока он искал свои рисунки. Но ты же знаешь, что у него там за место: сплошной чертов хаос. А я спешил, так что он послал тебе это… Хм… Она чудесна.
– Скажи Сандро…
