Как только моя задница онемела, я обнаружил, что могу сидеть в седле более-менее хорошо, и прибыл обратно к Порта Сан-Галло до заката. Я отправился прямиком в палаццо Медичи, где меня принял дворецкий. Этот почтенный господин, который обычно обходился со мной как с дрессированной обезьянкой, сообщил, что все готово. Мессер Лоренцо обедал в доме Франческо Сассетти, так что мне следовало удалиться в уже отведенные мне покои, съесть скромный ужин, который дворецкий заказал на кухнях, и, следуя строгому приказу мессера Лоренцо, рано лечь спать. Назавтра я должен был надеть приготовленные для меня одежды и встретиться с мессером Лоренцо во дворе.
Я ослушался в одном: не уснул. Я не мог. Моя комната была большой, намного более роскошно убранной, чем любая другая, в какой я до сих пор пробовал спать. Она выходила на Виа Ларга, и когда я понял, что сон невозможен, то подошел к окну, встал коленями на стул, локти поставил на подоконник и принялся смотреть вниз, на темную улицу, тускло освещенную другими окнами, и на дерущихся котов, гоняющих друг друга туда-сюда по мостовой. Потом вернулся в постель и попытался вообразить завтрашний день. Я должен приехать в палаццо Альбицци с мессером Лоренцо. И что потом? Пригласить Тессину на пир. А дядя Диаманте? Надо пригласить и его, наверное. Люди заметят. Поднимется некоторая шумиха. Но в целом план был таков.
Наверное, я все-таки заснул на час или два, потому что вдруг наступило утро. Я волновался так же, как перед большой игрой в кальчо. Был страх, конечно же, разумный страх, смягченный знанием, что я смогу справиться со всем, что должно произойти. Возбуждение и странный род спокойствия. Я собирался приехать в округ Черного Льва и потребовать то, что принадлежит мне. Тессина – о чудо! – ждет меня, хотя она еще этого не знает. Я ощущал легкое головокружение и небольшую дрожь в коленках. Притом оказалось, я спал так крепко, что не услышал, как на скамью у двери положили наряд для меня. Пока я восхищался им, явился лакей и сказал, что пришел меня одеть. Так он и сделал, облачив меня в штаны, состоявшие из красной и белой штанины, серебристо-белое шелковое фарсетто и потрясающий плащ из золотой парчи. Наряд довершала превосходная белая шляпа, украшенная золотыми перьями, – как сказал мне слуга, от фазана, который водится только в Китае. Я понял впервые в жизни, как должен выглядеть благородный человек каждый день, хотя маленький тихий голосок где-то в глубине головы шептал: «Ты похож на позолоченное бланманже…» Чувствуя, что несколько теряюсь, я пристегнул к поясу меч, потому что благородный господин обязан носить меч.
Внизу во дворе мессер Лоренцо ожидал меня верхом на лоснящейся гнедой лошади. Рядом с ним – еще четверо. К полному моему изумлению, все пятеро оказались облачены в доспехи. Не в те толстые, уродливые доспехи, которые возят на войну, а в легкие, рифленые, с чеканкой, гравировкой и рельефами – произведения искусства, созданные для процессий. Доспехи мессера Лоренцо были серебряные, обильно инкрустированные золотом или, возможно, наоборот. Под рифленый нагрудник он надел бархатный дублет цвета пламени. Набедренные пластины и поножи, выкованные в виде прыгающих дельфинов, были пристегнуты поверх такого же алого бархата. У шлема был затейливый гребень и забрало, сделанное как нос галеры. На плечах мессера Лоренцо лежал плащ из золотой парчи. У четырех компаньонов забрала были опущены, но его собственное – поднято, и он улыбнулся мне из-под носа галеры.
– Ave, Парис! – воскликнул он, и четверо остальных подхватили его крик.
Их голоса внутри шлемов звучали дребезжаще и глухо. Паж подвел ко мне чисто белого коня, красиво убранного красным кожаным седлом и вызолоченной сбруей. Я стиснул зубы, запутался, вставляя ногу в стремя, и с благодарностью позволил пажу помочь мне сесть верхом. Мой зад еще не был готов вернуться в седло, но я едва замечал боль.
Шагом подъехав ко мне, Лоренцо вручил мне огромный букет цветов и свиток пергамента:
– Я написал это для тебя. Мы остановимся на улице у дома Альбицци. Герольды…
– Герольды?
– Ждут снаружи. Они протрубят фанфары, потом – как только появится твоя Елена – ты это прочтешь. А потом приглашай ее на пир своей любви!
– Нужно ли мне еще что-то говорить?
– Расскажи ей, что у тебя на сердце. Сегодня день любви, мой дорогой Нино.
Я выехал из ворот дворца на Виа де Гори. Там и правда оказались двое трубачей и маленький отряд солдат, все со знаменами. Спутники Лоренцо проводили меня во главу процессии. Мы немного подождали, когда к нам присоединится сам мессер Лоренцо, с опущенным забралом, потом поехали по Виа Ларга. Я приноровился к легкому аллюру своего коня – и вся Флоренция смотрела на нас. Мы отправлялись за прекраснейшей женщиной в мире. Мы оба с мессером Лоренцо были молодыми мужчинами, знающими, каково это, когда все чувства пылают, обостренные радостями жизни и немногими ее горестями.
