Хёсон пришла в лабораторию к отцу, чтобы отказаться от предложения мадам Хан, потому что не хотела иметь с ней никаких общих дел. Но внезапно от решимости Хёсон не осталось и следа. На пухлых щеках отца расцвел персиковый румянец: он понял, что заставил ее передумать.
Подумала она, не ожидая, что ее тело откликнется так быстро.
Хана лежала привязанная к кровати. Удивительно! Ей было совсем неплохо в своем темном тоннеле, а теперь она оказалась здесь, рядом с этой молодой женщиной, музыкальным психотерапевтом.
Как только врач вошла в палату, Хана внутри вся сжалась. Ей были отвратительны здешние специалисты, которые постоянно пытались залезть к ней в голову. Особенно раздражала лечащая ее психоневролог. Что на этот раз они придумали, чтобы добраться до ее сознания?
Психотерапевт представилась и протянула ей свою пухлую руку. Кажется, назвалась Чхве Хёсон. На тыльной стороне руки не проглядывали вены, и Хане нестерпимо захотелось стиснуть ее посильнее, до боли. Вдруг Хана вспомнила того юношу с бледной, будто девичьей, кожей. Его тоже хотелось взять за руку. А может, наоборот, это он мечтал о том, чтобы сжать ее ладонь в своей руке. Но все изменилось, когда юноша узнал ее секрет: гордость Ханы была задета его добротой.
Психотерапевт сообщила, что у них будет пять сеансов музыкальной терапии. Сознание Ханы ухватилось за слово «музыкальной». Она отлично пела ретропесни, и не только их. Еще баллады, традиционные и современные песни. Хана могла спеть все что угодно, у нее был хороший слух. Она гордилась своими вокальными способностями. Правда, родители не обращали на ее талант внимания, их больше интересовали школьные оценки.
У психотерапевта было мягкое выражение лица – намного более приятное, чем у психоневролога, которая смотрела на Хану взглядом дикой кошки. Кривая интереса Ханы к музыкальной терапии поползла вверх. Даже любопытно, увидит ли она свет в конце длинного и темного тоннеля, в котором находится уже долгое время? Может, наконец случится что-то хорошее?
Мама часто говорила отцу, что если смотришь на мир негативно, то и вокруг случается только плохое, если позитивно – только хорошее. Но, даже изрекая мудрые мысли, она использовала крепкие словечки. Хана прекрасно знала, что мама сильно старше отца, поэтому она относилась к нему как к ребенку. Хана ненавидела, когда Сэри строила отцу глазки. Надо признать, по возрасту она подходила ему лучше, чем мама. «Усик просто больной, как он мог запасть на женщину, которая ему в тетки годится?» – слышала она, как Сэри злобно пыхтела за спиной у матери, хотя при ней не позволяла себе подобных высказываний. Интересно, Сэри знает секрет Ханы, который хранил тот юноша? Знает ее ахиллесову пяту? Хана никогда не думала, что ее тайна принесет ей самой столько горя.
– Ты такая маленькая, как чихуахуа, – сказала психотерапевт, глядя на Хану.
Сразу вспомнилась собачка с вытянутой головой и круглыми глазами. Психотерапевт искренне старалась ее разговорить, это было даже трогательно. В отличие от приема у психоневролога, все пока проходило куда спокойнее.
– Хотя сейчас мне кажется, что ты похожа на ту певицу. Как же ее зовут?.. – Психотерапевт задумалась.
Похожа на певицу? Ей определенно начинала нравиться эта врач. Хана хотела, чтобы психотерапевт произнесла имя кого-то из современных корейских исполнителей. Может, участницу некогда любимой ею группы TWICE. Но врач назвала французскую исполнительницу шансона. Конечно, далеко от ее кумиров, но сравнение с иностранкой тоже льстило. Уверенность расправила плечи внутри Ханы. Ей вспомнились слова юноши, который убеждал ее стать певицей. И тут вдруг случилось нечто неожиданное даже для самой Ханы – она смогла произнести слово. Впервые с тех пор, как она услышала новости о том юноше и от шока ее язык словно одеревенел, а губы будто намертво склеились, она смогла что-то сказать. Психотерапевт смотрела на нее спокойным, внимательным взглядом. Интересно, знала ли врач, что Хана страдает потерей речи?
Психотерапевт как ни в чем не бывало продолжила говорить о французской певице, которая получила всеобщее признание и прозвище «воробушек», стала легендой и вошла в историю музыки. Однако детство будущей звезды не было счастливым. Она родилась в семье уличной артистки и акробата, отец отдал ее на воспитание своей матери, которая держала публичный дом. Детские и юношеские годы девочки прошли в окружении падших женщин. Жизнь певицы была наполнена испытаниями. В какой-то момент Хана прислушалась к рассказу психотерапевта.
– Она не смогла ходить в школу из-за постоянных издевательств окружающих. Да, она пережила именно то, что у нас теперь называют буллингом.
Видимо, что-то изменилось в выражении лица Ханы, потому что врач вдруг мягко спросила:
– Неужели ты тоже была изгоем в школе?
