– О чем ты? Предлагаешь мне бросить жену, сына и жить с тобой? Если я так поступлю, она не простит, расскажет все своим родителям, и тогда меня просто размажут. Я стану никем. Тебе не понять, мы живем в разных мирах.
Кажется, Серый Кардинал не знал, что потребовала от Усика его супруга, или же делал вид, что не догадывается. А если догадывался, то, скорее всего, понимал, что, в отличие от хирургической кастрации, после химической спустя какое-то время половые функции восстанавливаются, если не продолжить прием лекарств. Возможно, Серый Кардинал и сам считал это подходящим решением их проблемы – по крайней мере, это помогло утихомирить жену.
– Вы абсолютно правы. Мы живем в разных мирах, поэтому возвращайтесь на свое законное место – в семью, которую не хотите разрушать.
– Я вижу, ты сильно разозлился. Прости. Я сам не свой – потратил кучу времени и сил, чтобы договориться с женой. На работе проблемы. Это ведь ты можешь понять?
Еще мгновение, и Серый Кардинал упал бы перед ним на колени.
– Конечно, я понимаю, тем более что и раньше вы постоянно были заняты работой, что мне, кстати, не нравилось. Дело в другом. Просто я понял: в жизни любовь не главное. А еще понял, что любить можно по-разному. Сейчас вы не самый важный человек в моей жизни. Я хочу посвятить себя семье. Если вы действительно меня любите, отпустите. Я должен стать хорошим отцом для своей дочери.
Теперь сам Усик был готов умолять Серого Кардинала на коленях.
– Почему ты так изменился?
Всполохи светомузыки отражались на лице мужчины. Возможно, именно из-за них казалось, что черты его лица сильно исказились.
– Видимо, я стал старше. – Усик усмехнулся. – Моя дочь тяжело больна, и в этом виноват я. Меня всегда привлекали мужчины, и в какой-то момент я совсем забыл о том, что это делает меня отвратительным отцом. Я любил вас, но мы не должны ставить наши отношения на первое место, забывая о детях. К тому же я не хочу поступать подло по отношению к своей жене.
Серый Кардинал опустил голову, его плечи дрожали. Он рыдал. Мужчина понял, что никакие сладкие речи не помогут ему вернуть Усика. Серый Кардинал медленно встал, не поднимая взгляда, и отвернулся. С поникшими плечами он направился, пошатываясь, к выходу, провожаемый мелодичными переливами джаза.
Кем для него был Усик? Возможно, последней возможностью ощутить пламя любви. Серый Кардинал много лет прожил с нелюбимой женщиной, и за это время в нем накопились чувства, излить которые он мог только в подлинной любви. Любовь стала для него наваждением, страстью, но он оказался не готов ради нее пожертвовать всем. Возможно, любовь для него была не больше чем ярким штрихом на картине его красивой жизни.
Усик разблокировал телефон и переименовал контакт Эчхун, теперь она была записана как
«Мать моего ребенка».
Да, он никогда не сможет ее полюбить, но в этот момент Усик как никогда ясно понял, что эта женщина подарила ему дочь, которую он любит до беспамятства. Он позвонил супруге.
– Ну что, наконец освободился?
– Угу, а ты чего звонила?
Дальше последовал ничем не примечательный бытовой разговор близких людей.
– Хана хочет на ужин чего-нибудь мясного.
– Отлично! Дорогая, а нам с тобой обязательно нужно пропустить по стаканчику.
– Да ты что!
Кажется, Эчхун пребывала в недоумении.
– Дорогая, надо будет и Сэри пригласить.
– Да что с тобой такое? Кстати, она уже здесь. Эй, Сэри. Твой обожаемый Усик спрашивает о тебе, – громко сказала Эчхун. Послышался довольный смех Сэри.
– Чем занимается Хана?
– Могу дать ей трубку.
– Что это с тобой? – передразнил Усик Эчхун.
– Папа?
– Хана, я хочу, чтобы ты знала…
– Что?
– Твой папа тебя безумно любит.
– Обалдеть, чего это ты вдруг?
Кажется, дочь стала похожа на себя прежнюю, это чувствовалось и в ее манере речи. Хана находилась на вершине их семейной пирамиды. И тогда, и сейчас. Эчхун разделяла его мысли. Хана… Они даже имя ей дали со значением «единственная», то есть та, важнее которой для них нет никого в целом мире. Дочь была для них центром вселенной. Эчхун тоже прекрасно понимала, что они с Усиком больше никогда не смогут быть близки как супруги. Им не родить второго ребенка. Но лишь сейчас она смогла отринуть все свои пустые надежды. Возможно, Усик еще встретит другую любовь, но для него Хана всегда будет стоять на первом месте.
Усик устремился на кухню, быстро лавируя между столиками. Звуки джаза и световые вспышки долетали даже до маленькой комнатки персонала за кухней. Усик снял пропитанную потом рубашку и переоделся, чтобы отправиться домой. В подсобке он столкнулся с мальчиком, помощником поваров, махнул ему рукой, а затем вышел на улицу через черный ход.
Студеный зимний ветер обдавал холодом, но на сердце у Усика было легко.
