Лицо все еще горело от пощечины. Сынгю ее заслужил. Он чувствовал себя униженным, но продолжал сидеть в кафе. Мужчина всем телом ощущал, как посетители и сам хозяин то и дело бросали на него косые взгляды. Он опустил голову, пытаясь спрятать от любопытных глаз красное пятно на лице. Нужно было расплатиться. Недопитые ванильный латте и американо уже остыли.
«Сынгю, мне, как обычно, ванильный латте», – сказала ему Хёсон всего несколько минут назад. Он сделал заказ, сел напротив и приготовился говорить. Время пришло, Сынгю должен был обо всем рассказать.
Он решился на это, когда разговаривал с мужем Суэ. Старик позвонил ему в обед. К нему как раз подошел Ли Хван в рабочем комбинезоне и предложил сходить чего-нибудь перекусить.
– Неужели уже обед?
Сынгю взглянул на часы, висевшие на стене в его закутке. 11:50. Действительно, скоро обеденный перерыв, но аппетита не было.
– Ли Хван, я пропущу. Пообедай один.
– Вы сегодня встречаетесь с Хёсон?
Он так запросто называет ее по имени? Вот паршивец. Конечно, они ровесники, но ему лучше не забывать, что Хёсон – девушка начальника.
– Это не твое дело.
Ли Хван вышел, ничего не сказав в ответ. Возможно, у работника было паршивое настроение, но Сынгю показалось, что он демонстративно хлопнул дверью. Да что этот гаденыш о себе возомнил?..
В кармане вдруг заиграл мобильник. Звонил муж Суэ. Интересно, что ему понадобилось? У них с Сынгю нет никаких общих дел. Если не считать тот раз, когда он в приказном тоне велел сводить его дочь на обед. Конечно, Сынгю встречался с Хёсон, но с ее стариком не общался, хотя она намекала, что неплохо было бы ему попытаться наладить контакт с отцом. Сынгю периодически наведывался к ним в гости, однако с ним практически не пересекался. И как наладить контакт, если толстяк постоянно сидел в своей лаборатории? Но Сынгю прекрасно понимал, что с его стороны это всего лишь отговорка – ему просто не хотелось иметь ничего общего с этим человеком. Угораздило же его Суэ когда-то влюбиться в это недоразумение, как две капли воды похожее на Хёсон… Он узнал, что старик преподавал у Суэ в старшей школе. Картина вырисовывалась однозначная: немолодой учитель потерял голову от юной, невинной девчонки. Он как-то спросил об этой истории Хёсон, но она ответила резко: «Тебе об этом знать необязательно». Напротив, ему было интересно все, что касалось его возлюбленной.
– Вы же понимаете, почему я так себя веду, – выпалил Сынгю в тот день, когда она попросила его выпить лекарство.
– Нет, но даже если бы понимала, это не имело бы никакого значения. Если ты продолжишь себя так вести, то тебе лучше рассказать все моей дочери.
От этих слов Сынгю прошиб холодный пот. Если он прекратит общение с Хёсон, то потеряет связь и со своей Суэ. После этой встречи она перестала отвечать на его звонки и сообщения. Он так сильно переживал, что чувствовал себя на грани смерти. В такой ситуации последнее, о чем Сынгю мог мечтать, – это звонок от ее мужа.
– Слушаю.
– Сынгю, это ты?
– Да. Что-то случилось?
– Сходите сегодня на обед вместе с Хёсон. В прошлый раз ты не смог, но сегодня удели ей хотя бы немного времени.
– А как же она оставит аптеку? У вас там так много работы… – Сынгю пытался найти какой-нибудь предлог, чтобы не встречаться с Хёсон.
– Ничего страшного, я подменю. Ей полезно немного проветриться.
Сынгю не успел ничего ответить, так как старик уже отключился. М-да, о манерах он, похоже, не имеет ни малейшего представления. И как Суэ живет с таким, как он? Сынгю стало ее жалко. Телефон пиликнул о входящем сообщении – на экране зловеще высветилось: «Сынгю, давай встретимся в том ресторанчике?» Да уж, слаженная работа отца и дочери, ничего не скажешь. Сначала он думал просто не пойти, но потом все же заставил себя. Сынгю еще не знал, что свидание, на котором девушка отвешивает оплеуху и награждает потоком ругательств, пролетает в мгновение ока.
Хёсон пришла первой и уже ждала за столиком. Она положила приборы на салфетки и налила воды в стаканы, потому что помнила: перед едой Сынгю всегда пьет воду. Она неотрывно смотрела на него – этот взгляд вызывал жалость и в то же время сильно обременял. Сынгю чувствовал, что все действия девушки будто отзеркаливают его собственные: он относился к ней так же подобострастно, правда, с его стороны это была не любовь, а жалость. Неужели тот, кто вкладывает в отношения больше усилий, всегда остается в проигрыше?
