Этот вопрос лишний раз свидетельствовал о ее искаженном восприятии их отношений. Сынгю отчетливо помнил, что инициатива всегда исходила от нее. Хёсон предложила стать друзьями, потому что они были одного знака восточного гороскопа. Именно она придала их отношениям официальный статус после нескольких встреч. Сынгю считал, что это неуместно, но ни разу не возразил Хёсон. Что до него, то он предложил прийти к ней в гости, чтобы представиться родителям, он согласился стать ее другом, не отказывался вместе сходить в кафе. Сынгю первый проявил дружелюбие, когда помог им с матерью решить проблему с полетевшим двигателем. Хёсон расценила его приветливость как желание познакомиться с ней поближе. А Сынгю преследовал свои цели: после починки машины он никак не мог встретиться с той, о которой постоянно думал, и Хёсон оставалась единственной связующей с ней ниточкой. Только с помощью этой девушки, которая продолжала крутиться вокруг него, он снова мог увидеть Суэ.
Она относилась к нему благосклонно – мило улыбалась, когда он дарил ее любимый шоколад. Может, не нужно было воспринимать это как ответную симпатию?
– Прости.
– Ответь честно, у тебя есть другая женщина?
Видимо, Хёсон все поняла. Сынгю кивнул, решив, что сегодня не будет врать.
– И кто она?
– Мне обязательно отвечать на этот вопрос?
– Я хочу знать.
– Не нужно. Правда принесет тебе лишь боль.
– Я ее знаю?
– Возмож…
– Неужели это?..
Интересно, о ком подумала Хёсон? А вдруг Суэ намекнула дочери? Сынгю почувствовал, как его охватывает страх. Хёсон кусала губы, кажется, она тоже нервничала, раздумывая над чем-то. Что делать, если она произнесет имя его возлюбленной? Должен ли он тут же капитулировать и во всем признаться? Или должен подскочить на месте и возмутиться, мол, она несет чепуху?
– Неужели, неужели ты влюбился в старую лису?
– О ком ты говоришь?
Сынгю снова бросило в холодный пот.
– А вспомни, кому ты покупал «Годиву»?
Это был контрольный выстрел. В тот же миг в голове у Сынгю возникла сцена из одного старого фильма. Когда-то он скачал его себе, поскольку слышал, что в нем большое количество откровенных сцен. Он назывался «Ущерб», главную роль сыграл Джереми Айронс, который изобразил на экране политика, воспылавшего страстью к невесте своего сына. Сынгю вспомнил ключевую сцену, когда герой Айронса, полностью обнаженный, рыдая, прижимает к себе тело сына, который упал с лестницы, шокированный тем, что у отца была тайная связь с его невестой. Сынгю вдруг представил, как это могло выглядеть в их ситуации: Хёсон умирает, узнав об их отношениях с Суэ. Но фантазия так же далека от реальности, как правый берег реки Ханган от левого. Сынгю был совсем не похож на роковую женщину Энн Бартон, сумевшую в фильме соблазнить отца своего жениха. Точно так же как и Суэ мало чем напоминала героя Джереми Айронса, который разрушил свою жизнь и жизнь окружающих ради греховных отношений. Так что нет, Хёсон не погибнет.
Лицо горело от пощечины. Эту жгучую боль можно было сравнить разве что с жжением от вьетнамского острого перца или ожога.
– Бедняжки. Наверное, так намучились скрывать все от меня.
Сынгю вдруг ощутил небывалое спокойствие и облегчение. Наконец-то он смог признаться в том, что так долго скрывал.
– Мне было тяжело с тобой встречаться. – Сынгю издал мучительный стон.
– И как далеко ты собирался зайти? Нет, на что ты рассчитывал? Вы бы и дальше все скрывали? И что, ради нее ты бы даже женился на мне?
Сынгю запустил руку в волосы и со всей силы ударился лбом об стол. Сидящие в кафе обернулись. Он хотел, чтобы Хёсон видела, как он мучается.
– Я клянусь, между нами ничего не было!
– Хочешь, чтобы я тебе поверила? Эта старая лиса только и умеет, что соблазнять мужчин. Сначала соблазнила отца, потом за его спиной других! А теперь и ты попался в ее сети.
Хёсон бросилась прочь из кафе. Через какое-то время и Сынгю побрел в автомастерскую.
Ли Хван уже вовсю занимался делом. Заметив, что начальник вернулся, он проскользнул в закуток следом за ним.
– Что-то случилось? На вас лица нет.
– У тебя еще много работы?
– Осталось только разобраться с фарами и починить обогрев. Я ведь прав, да? У вас что-то произошло! – снова воскликнул Ли Хван, разглядывая лицо босса.
– Сегодня закрываемся пораньше. Нужно выпить.
– Значит, все же случилось.
– Да что ты пристал ко мне с этим вопросом, как будто только и мечтаешь о том, чтобы у меня что-нибудь случилось?
Ли Хван тут же вышел из кабинета в полном замешательстве. Как только за ним закрылась дверь, Сынгю выхватил из кармана телефон. Он должен рассказать ей о разрыве с Хёсон. После нескольких долгих гудков Суэ наконец-то взяла трубку.
– Алло?
Она держалась холодно, как будто ей звонил незнакомец. Вместо «Это ты, Сынгю?» сказала безразличное «Алло».
– Это я.
– Уже поняла.
– У меня есть просьба.
– Слушаю.
