— Опять вы пытаетесь уличить меня во лжи? — ответила в унисон его тону.
Василий слегка переменился в лице. Уж знаю — от удивления или от презрения.
— Мне лишь хотелось бы знать, — уже чуть мягче произнёс он, — что за перемены произошли с моим братом. Только и всего.
— Добрые перемены, — я отвернулась и направила своё внимание вновь на работу.
Булыгин медленно обошёл меня сзади, встал отныне с другого боку.
— Не желаете ли поделиться, Александра Ивановна.
Нехотя пришлось возвратить к нему взор:
— Что вы хотите знать, Василий Степанович?
— Куда и зачем отправился Вениамин.
Я вздохнула:
— Он пошёл на прогулку с Груней.
— С Груней?.. — кажется, глаза у Булыгина расширились раза в полтора.
— С Агриппиной Никифоровной, — уточнила я. — С моей сестрой. Названной сестрой.
Не имела никакого понятия, как данная новость подействует на Василия. Он взбесится? Расстроится? Учинит скандал и дальнейшую выволочку своему младшему брату?
Возможно, я вообще не имела права сообщать об этом. Но и секретности особой в том не узрела. Всё-таки ничего постыдного или предосудительного Вениамин Степанович не совершил.
— Значит, с Груней… — процедил Василий.
Снова переместился мне за спину, приблизился с противоположного бока.
Я ощущала себя точно, как на допросе. Даже хуже того. Но намеренно не показывала, что присутствие Булыгина меня тяготит. Не дождётся.
— А Вениамин случайно не сообщил, когда намерен вернуться? — после продолжительного молчания заговорил Василий Степанович.
— Не сообщил.
— И вам ничего неизвестно о том, сколько времени продлится прогулка?
— Ничего.
— И не знаете, куда именно он направился?
— Послушайте, — я не выдержала и перестала скрывать раздражение, — ваш брат — взрослый мужчина. Он не обязан докладываться никому — ни мне, ни вам — о своих планах и намерениях.
Тут уж, конечно, я навлекла на себя гнев Булыгина-старшего, вне всяких сомнений. Но терпеть его допытывания стало уже просто невмоготу.
— Никто с этим не спорит, Александра Ивановна, — на удивление спокойно отозвался он. — Я лишь хочу понять, вернётся ли Вениамин к вечеру. У нас была с ним договорённость.
— Об этом мне также ничего неизвестно.
— Понимаю, — коротко ответил Василий, ещё более сдержанно. — Что ж… Не буду вас больше отвлекать, — произнёс он, но даже с места не сдвинулся, продолжив наблюдать за моей работой. Несколько бесконечным минут спустя вдруг спросил: — Как поживают примулы?
Я обернулась к нему в недоумении:
— Хорошо поживают, Василий Степанович, — и снова отвернулась.
— И гиацинты, надо полагать, тоже?
— Тоже, Василий Степанович.
— Замечательно, — заключил Булыгин, однако и в этот раз не шелохнулся. — К будущей неделе поступят голландские образцы.
— Очень хорошо, — ответила коротко, надеясь, что вот уж сейчас он наконец скроется.
Ничего подобного. Булыгин остался стоять, где и стоял.
— А позвольте полюбопытствовать, Александра Ивановна…
Боже, дай мне сил…
Я набрала в грудь побольше воздуху, ожидая, чем на этот раз решил меня попытать этот одиозный сударь.
— …Давно ли вы бывали в театре? — закончил свою мысль Василий, а я в секунду остолбенела.
— Что, простите?..
Я действительно подумала, что ослышалась. Ну, а как иначе? Разве мог Булыгин поинтересоваться у меня о каком-то там театре? Пожалуй, это была бы последняя тема, которую я могла бы предположить в нашем общении.
— Театр, Александра Ивановна, — повторил Василий Степанович. — Культурное зрелище.
— Я знаю, что такое театр, — ответила, всё ещё пребывая на зыбкой грани между удивлением и откровенным шоком. — И, разумеется, я бывала театрах. Но… затрудняюсь сказать, когда в последний раз.
Не могла же я ему сказать, что происходило это в прошлой жизни и ещё до моего замужества? Давно бывший, а тогда ещё — будущий, муж однажды пригласил меня на спектакль, и большую часть представления благополучно проспал.
— Однако мне не ясна суть вашего вопроса, сударь, — я нахмурилась, проедая взглядом Булыгина.
— Суть моего вопроса весьма проста, — бросил он как бы небрежно. — Не затруднит ли вас пойти со мной на сегодняшнее мероприятие?
— С..сегодняшнее? — я аж запнулась.
— Да, — продолжал Василий Степанович в том же якобы безразличном тоне. — Видите ли, Вениамин обещался составить мне компанию. Но, как видно, о своём обещании он позабыл.
— И что же это за мероприятие?.. — я до сих пор не верила своим ушам.
— Балет.
— Балет?
— Балет, — повторил Булыгин. — Горят, недурственно поставлен. «Лебединое озеро» в Большом. Что-то совсем молодое и неординарное.*
— «Лебединое озеро» Чайковского? — удивилась я.
Василий поглядел недоверчиво:
— Уже видали? Премьера только состоялась… Ну, что ж, раз вы остались разочарованы…
— Нет-нет! — поспешно перебила его. — Я только слышала. И… и мне хотелось бы увидеть.
Конечно, мне хотелось увидеть первую в истории постановку балета, который до сих пор не сходит с театральных подмостков! Может, я и не слыла никогда большим ценителем искусства. Но «Лебединое озеро»! Чайковского! Да кто бы отказался?!