— О, как прекрасны ваши очи!
И взор ваш томный снится мне!
Молюсь о яви, не о сне!
Чтоб вашу длань не опорочить!
Прикосновением извне…
Булыгин замолчал и поглядел на меня умоляюще. А я пребывала в таком шоке, что едва ли могла ему что-то ответить.
Не дождавшись реакции Вениамин спросил шёпотом:
— Ну, как?.. — в этом тихом и доверчивом вопросе звучал осколок чистой надежды.
— Мне кажется… — выдохнула я нервно. — Очень… Очень… завораживающе.
— Правда? — брови у Булыгина подлетели почти к самым корням волос. — Вам действительно нравится, Александра Ивановна?
— Д..да, — неуверенно кивнула. — Мне нравится.
— Ох… — вздохнул Вениамин Степанович с нереальным облегчением, а затем вновь резко перешёл на громкие интонации: — Спасибо! Спасибо вам, сударыня!
Он схватил мою руку, порывисто поцеловал, после чего пулей вылетел из кабинета, только пятки успели сверкнуть.
Вечером во флигеле царило такое оживление, какого, наверное, эти стены не слышали за всю свою долгую историю. А как ещё могло статься, если сегодня случилось чуть ли не событие века? По крайней мере, в масштабах мира моей соседки, именно так и было.
— Вениамин Степанович вот так вот самолично подошёл, да как скажет: «Агриппина Никифоровна, не соблаговолите ли часом по бульвару Тверскому пройтися?»! А я как подпрыгну! Как занемею! Вот вам крест, Сашенька! Занемела, как деревце! — не знаю, сколько раз за этот вечер Груня повторила одну и ту же историю, а наговориться всё никак не могла. — Завтрева! Завтрева, Сашенька! Вениамин Степанович по бульвару меня гулять зовут! Пресвятая Богородица! Завтрева же!
Я могла лишь улыбаться на это и искренне радоваться за подругу. Ну, для какой девушки такое событие пройдёт незамеченным? Всё-таки первое в жизни свидание! И не с кем-нибудь, а с мужчиной дворянского рода.
Правда, опустим, что Вениамин Степанович Булыгин менее всего походил как раз на дворянина. Но оттого его интерес к Груне казался даже более естественным. Вроде того, что противоположности притягиваются. И, пожалуй, Булыгина-младшего я могла бы скорее представить в паре с простой девушкой. Уж не знаю, могли ли зайти такие отношения дальше прогулок по бульвару, но всем сердцем желала, чтобы порывы Вениамина Степановича оказались не только искренними, но и последовательными.
Груня заслуживала большого личного счастья. И я точно знала, что отнюдь не состояние Булыгиных манит её. С первого же дня Вениамин поселился в её сердечке. А теперь уже стало понятно, что чувства эти полностью взаимны. Но решиться ли Вениамин пойти против общества и быть рядом с той, к кому тяготеет душа?.. На одно предложение о прогулке он решался целый месяц. И всё же решился. Полагаю, это многое говорило о его нравственности.
На следующий день Грунина эйфория сменилась беспокойством: теперь она уже не находила себе места, у неё всё валилось из рук, а про то, чтобы нормально работать и речи идти не могло. Я и рада была бы её успокоить, но едва ли мои увещевания чем-то помогали. А уж когда в оранжерее появился предмет её аритмии, удивительно, что Груня вообще не лишилась чувств.
Честно признаюсь, я выдохнула с облегчением, когда эти двое ушли. Мысленно пожелала им удачи и пошла дальше присматривать за растениями. В теплице уже назрела первая молодая поросль, которая требовала особо внимания перед высадкой в грунт. Были среди них и саженцы, которые Василий доставил из Петербурга.
Ими я и занималась в тот момент, когда в одной из арок неожиданно вырос знакомый громоздкий силуэт.
— Где Вениамин? — без приветствий начал Булыгин-старший в таком тоне, будто я съела его брата.
Обижаться на подобное поведение я давно перестала. И даже спорить не думала. Оторвалась на секунду от куста, который обрабатывала секатором и повернулась к грубияну.
— Он ушёл.
— Ушёл? — переспросил Василий Степанович, словно я сказала нечто несусветное.
— Ушёл, — повторила спокойно, а затем продолжила щёлкать секатором.
Булыгин на этом, к сожалению, не успокоился. Подошёл ко мне сзади, заглянул через плечо. Я сделала вид, что не заметила.
— Куда же он ушёл, сударыня? — в голосе Василия чувствовалось напряжение.
Я сделала глубокий вдох, чтобы не нагрубить ему в ответ.
— Решил пройтись. Погода нынче хорошая.
Василий Степанович помолчал, возможно, ожидая, что я дам какие-то объяснения. А когда их не последовало, проговорил ещё более напряжённым тоном:
— Вениамин пошёл на прогулку? Как-то не похоже на него, Александра Ивановна.
Я оглянулась через плечо и посмотрела ему в глаза. Булыгин щурился, разглядывая меня с высоты своего титанического роста.
— Отчего же, Василий Степанович? Прогулки на свежем воздухе благоприятно сказываются на самочувствии. Не торчать же вашему брату в своей лаборатории безвылазно.
— В том-то и дело, Александра Ивановна, что я своего брата знаю. И привычки его мне известны. Любому бесцельному занятию он предпочтёт работу.
— А вот сегодня, представьте себе, предпочёл обратное.
Булыгин приподнял одну бровь, ту, что без шрама. Противоположная часть его лица двигалась заметно реже.
— Вам известно нечто такое, о чём я не знаю?