Тут Василий почему-то бросил взгляд на меня, словно обвинял в том, что первая партия образцов была утеряна с моей подачи. Я тут же уткнулась в свою работу, стала ещё тщательней перетирать опилки в керамической ступе.
— Меня не будет пару дней, — продолжал Василий. Сегодня он изрёк, пожалуй, максимальное количество слов. — Поеду в Воронино.
— Конечно-конечно, — закивал Вениамин Степанович. — Поезжай. Непременно поезжай. Я вот всё никак вырваться не могу. Хоть Агаточку увидеть, навестить…
— Не обеднеет без твоего внимания, — отрезал Булыгин-старший. — Делами занимайся, оно нужнее.
Несомненно, они говорили о младшей дочери Василия, а в Воронино* располагалась усадьба его покойной жены, там и росла ныне Агата. Мне стало дурно при мысли, каким отцом мог быть для маленькой девочки подобный мужчина. Если уж он на брата постоянно рычит, то боюсь представить, как обращается с ребёнком.
Внезапно я вздрогнула, потому что предмет моих размышлений очутился рядом. Как-то умудрился подкрасться незаметно и встать прямо за спиной.
— С чем работаете, Александра Ивановна?
Я чуть со стула не свалилась. Впервые Василий поинтересовался моей деятельностью.
— Делаю порошок из кипарисового дерева. Он станет связующим компонентом для пилюль…
Я замолчала, увидев, что Булыги приподнял с поддона, на котором сушились мои заготовки, кусочек древесины и поднёс к глазам.
— Может, желаете чего-то из столицы? — он задал вопрос, будто разговаривая с этим кусочком.
Я даже растерялась — не ослышалась ли, да и мне ли были адресованы эти слова? На всякий случай обернулась: Вениамин, как ковырялся со своим микроскопом, так и внимания не обратил. К тому же Василий сказал это удивительно тихо.
— Простите?..
— Прощаю, — бросил он, одновременно кинув деревяшку обратно на поддон. — Спрашиваю, не нужны ли ещё какие-то средства для ваших пилюль? Всего ли в достатке?
— Пилюли не мои… Их придумал Парацельс…
— Ну, значит, ничего не надобно. Прекрасно.
И Булыгин тут же покинул кабинет, естественно, грохнув дверью.
— Думаю, стоит испробовать сок алое, — рассудил Вениамин Степанович, выискивая на полках лаборатории подходящий пузырёк. — В нём выше концентрация активного вещества…
— А у геля более вязкая консистенция, — спорила я, настаивая на своём. — В рецепте не указано, какая форма использовалась. Вероятно, Парацельс мог брать и порошок, что характерно для того времени. Но порошковая форма отнимает многие полезные составляющие. Мы можем улучшить формулу.
Булыгин-младший повернулся ко мне, поджал губы, точно я его оскорбила своими предположениями.
— Но сок более концентрирован, — не уступал он.
— И в нём больше жидкости. Соответственно, его придётся добавить меньше, что повредит готовым пилюлям. В то время как гель станет отличным жидкостным компонентом и потребует меньше времени для сушки.
— Откуда вам столько известно о фармакологии, Александра Ивановна? — поправляя очки, спросил Вениамин.
Я быстро возвратилась к своему рабочему столику, который организовала в самом неприметном и тёмном углу лаборатории, чтобы не мешать Вениамину Степановичу, который привык работать в одиночестве.
— Много читала об этом, — ответила уклончиво. — Одна беда — протестировать пилюли пока не выйдет…
— Как вы сказали?..
Пришлось скорее исправиться:
— Я говорю: испытать лекарство возможности нет. Мы можем лишь сделать заготовки на будущее.
— Дай бог и не потребуется испытывать, — выдохнул Вениамин. — Хотя вспышки то и дело случаются с разными хворями… Нам за всем и не угнаться. Но коль уж так случится, встретим болезнь во всеоружии.
«Успеть бы только…» — подумалось мне. Не так уж быстро можно было получить сведения о разных заболеваниях. Да и всё в нынешнем времени происходило медленно. Это же не век цифровых технологий, где по одному клику можно узнать всё, что угодно — от новостей из самых удалённых регионов до весточки от важных тебе людей.
Вот, скажем, Василий Степанович уехал в имение, а когда вернётся — не сообщил…