А пока новости узнавал, нарвался на соседней волне на «всадников апокалипсиса». Сразу на троих. Один эксперт на голубом глазу вещал, что на носу гражданская война, которая порвёт на части Украину. Второй грозил мировой заварухой, блокадой и санкциями. Третий соглашался и с первым, и со вторым, вот только обещал, что всё наступит одновременно…
Хорошо, что Лерка всего этого не слышит, хотя в Киеве, наверняка, своих политолухов хватает. Мысленно послал всех троих предсказателей в пешее эротическое приключение и вернулся на свою волну. Люди, радуйтесь! Есть ещё в московском эфире места, где такой фантастической дури вы в принципе не услышите: надо же такое придумать – гражданская война между Киевом и Донбассом. Чушь какая! Ну, это я снова к тому, что к чёрту новости! Нет, ну ведь правильно же сказал давеча в моём эфире один наш великий музыкант: «Вас имеют прямо в мозг. Надо выключить телевизор и война закончится».
Так что, слушаем музыку! У одних настроение поднимется, у других – рейтинг. Справедливый размен, точно говорю. И никакой войны.
– А я вам скажу, Пономарь – агент ФСБ! – надрывно кричал Калина на собрании Стрелковского сельсовета. – О! Вы, небось, думаете, он меня одного поимел?! От, уж не-е-ет.., – криво осклабился, обводя собравшихся мутным от алкоголя взглядом. – Эт он вас всех поимел! – снова сорвался на пьяный фальцет.
Выглядел Николай Петрович Калина, совсем не как удачливый предприниматель, директор добротного санатория, скорее уж, как Коля-Окалина – довольно неприглядно: опухшее лицо, лиловый синяк под глазом, запёкшиеся разбитые губы, раздутое левое ухо. Но был он уже который день глубоко нетрезв, и оттого чувствовал не боль, а лишь одну только злость.
– О! Я-то, дурак, думал, что это председатель погранцов нам подогнал… О! Помог, думал! Голова-а-а! А он их взял, да увёз со всеми манатками… Я – в район, а там ваще все в прострации. Дэбилы! В администрации никто ничего не понимает… О! Зато я всё понял! Завтра к прокурору! В СБУ! К чёрту лысому поеду! Пусть закрывают его! – орал он, тыча пальцем в сторону председателя. – От, попомните мои слова, Пономарь – агент ФСБ!
…За прошедшие три дня много воды утекло мимо Арабатской стрелки. Референдум в Крыму так звонко пригвоздил полуостров к России, что Стрелковое словно накрыло взрывной волной, да и не одной, пожалуй, а сразу двумя. Ликование неслось с одной стороны, возмущение – навстречу, с другой… Само-то село больше помалкивало, непонятно ведь, как оно дальше обернётся. Ещё перед крымским референдумом вспыхнули было разговоры про какой-то отряд самообороны, но когда прознали, что собирает его Васька Глод, дальше смешного прозвища самооборонщиков – оглоеды – дело не пошло, все успокоились. Ваську-то Глода в селе любили, известное дело, но вот всерьёз многие не воспринимали, это факт.
Особо недовольных референдумом в Стрелковом было мало, но кричали они, надо признать, громко. Оно и понятно, когда больно, всегда кричишь. Громче всех в Стрелковом надрывался Калина. Николая Петровича словно с небес на землю вернули. Да, какой там вернули – грубо, наотмашь сдёрнули. Ещё, вот, накануне гулеванил он с погранцами в полной уверенности, что обезопасил себя, а теперь и проехать в свой же санаторий без спроса нельзя. «Был „Стрелок“, и где теперь он? А?! Где, я вас спрашиваю?!» – кидался он на каждого встречного селянина, но те лишь шарахались в испуге, так лют был Калина в том ужасе, что обуял его.
После поручительства председателя «вежливые люди» нехотя, но стали пускать Калину в его санаторий, дорога-то одна, по другому никак. Каждый раз документы проверяли, машину досматривали, но пропускали. Сцепив зубы, терпел два дня Николай Петрович, пока крымские засланцы не появились на «русском» посту. «Зелёные человечки», те хоть молча своё дело делали, а эти зубоскалят, агитируют…
С названиями постов, кстати, село быстро определилось: там «русский» пост, тут «украинский». А вот «крымский» вместо «русского» так и не прижился. Хоть и стали верховодить на блокпосту у заброшенных домиков ополченцы, флаг Крыма подняли, сами стояли в первой линии, ан нет, деревня любит простоту и ясность. Мудрить не надо, если уж он русский, то «русский»…
Из первых семи крымских ополченцев, что вслед за колонной бронемашин прибыли на новую границу Крыма за околицей Стрелкового, трое оказались местными, из ближайших крымских сёл Соляное и Каменка; ещё трое – казаки из Керчи; ну и один пришлый человек, говорят, бывший спецназовец «Беркута». Их как стали по всей Украине расформировывать, так он в Крым и сбежал откуда-то из Западной Украины, точнее никто не знал, не любил спецназовец на этот счёт распространяться. Он, кстати, отделением ополченцев и командовал, у него, ведь, у единственного автомат Калашникова был, у остальных карабины да ружья охотничьи.
