– Ну и где ж ваш дом?
– Я вам уже два раза всё рассказал, – устало огрызнулся он. – А до вас ещё троим проверяльщикам.
– Надо будет, всей Украине свои сказки рассказывать станешь, – отрезал пограничник. Но тут же, как ни в чём не бывало добавил, – не здесь, разумеется, так что в ваших интересах на вопросы всё-таки отвечать.
– Фамилия? – хмуро повторил он.
– Пономарь.
– Имя, отчество?
– Михаил Евгеньевич.
– Цель визита на Украину?
– К деду еду, на родину.
– Паспорт российский… прописка московская, – листнул страницей паспорта пограничник, – а место рождения… – снова листнул, – и правда, Стрелковое, Херсонской области, Украина то бишь… Ну и где твоя родина, Михал Евгенич? – по-простецки насмешливо спросил, вдруг, пограничник, – там, где папка с мамкой, или там, где кормят вкусно?
– Знаешь, что!! – задохнулся от возмущения. – Я с детства без папки с мамкой, понял?! И кормлю себя сам с 17 лет! А до того меня дед кормил, без всяких там твоих родин, вот, к нему и еду, – уже сил не было даже огрызаться. Сначала таможенники посреди ночи подняли на Харьковской таможне, все вещи перещупали, превратив формальную обычно процедуру досмотра пассажиров поезда Москва—Херсон в тягостно-кропотливый обыск. Затем трое погранцов проверяли-задавали-выясняли-допрашивали. Теперь эти двое в камуфляже появились со своими расспросами. Они хоть тоже погранслужбой представились, но явно были из другого ведомства, дознавательного. «СБУ, небось, – подумал он, – эти так просто не отстанут…». Ну и к тому же все предыдущие проверяльщики явно званьицем пожиже этих «службистов» были, потому как до сих пор никто ему не хамил.
Мишка Пономарь ехал один в купе своего полупустого вагона, и сейчас сидел на нижней полке за столом напротив двоих проверяющих, разложив перед собой билеты и документы.
– …Поэтому я просил бы не разговаривать со мной в таком тоне!
– Ну, хорошо, – равнодушно пропустил мимо ушей его обиду «как бы пограничник». – Не хотите так разговаривать, будем по-другому.
– Род занятий? Где работаете?
– Журналист. Сказал же вам уже – работаю на радио, программным директором на музыкальной станции.
– Ну, да – ну, да, – закивал проверяющий, – важная птица, я помню… А командировочное удостоверение предъявите-ка. С редакционным заданием вашего радио.
– Сотый раз говорю вам: нет никакого задания, с частным визитом еду, домой к деду. Сестра из Киева на машине добирается, в Херсоне меня встретит, и сразу в Стрелковое рванём.
– О, как… Сестра тоже гражданка России? – оживился, было, проверяющий.
– Нет, Украины. Это так важно?
– Ну, как вам сказать.., – протянул проверяющий, – скажу, как есть: вопросов много. Судя по вашим рассказам, вы не только родились, но и выросли в Стрелковом, до 17 лет там жили, я правильно понял? – Он дождался утвердительного кивка и продолжил: – Ну, вот, значит, к этому времени и паспорт уже должны были получить. Отсюда и первый вопрос: почему тогда у вас паспорт российский, а не украинский? А у вашей сестры, как вы утверждаете, наоборот? У нас двойное гражданство запрещено. Вы когда российское гражданство получали, официальный отказ от украинского оформили?
– Да проще всё гораздо, – пожал плечами Пономарь-младший. – Родился на Стрелке, а через несколько лет родители в Россию перебрались, страна-то одна была. Только в школу пошёл – Советский Союз медным тазом накрылся. В 14 лет паспорт российский получил, и в том же году папа с мамой разбились… авария… Дед нас с Леркой, она младше на три года, к себе сразу и забрал. Так что вопрос с паспортом передо мной никогда не стоял. А вот Лерке дед украинский паспорт справил, когда возраст подошёл, она сама так захотела, в Киеве собиралась учиться. А я в Москву уехал поступать, да так и остался. Вот и вся история.
– Ви розмовляєте на українській мові? – неожиданно спросил его по-украински пограничник.
И сразу вспомнились те слова.
– Нiжний до́тик, – ответил невпопад и усмехнулся.
– Не зрозумів?
– Извините, вспомнилось, вдруг… В Киеве в блудную попал ненароком… Говорили-говорили, с тёткой одной, а друг друга так и не поняли. Ну, как сейчас примерно… – хмыкнул он. – Нет, не говорю по-украински. Пока жил в Стрелковом, как-то не сподобился. И дома, и на улице по-русски все говорили. Хотя, Лерка, вот та всё знает, чешет по-украински, будь здоров.
– Ну, вот видите, с каждым разом ваш рассказ всё подробнее, – впервые за всё время улыбнулся дознаватель. – Так что зря обижаетесь… Ну и что с вашим дедом сейчас не так?
