– Всё так, – нахмурился, было, на снисходительный тон проверяющего, но тут же невольно потянулся к мелькнувшей у него «человечинке». – Надеюсь, что всё так, но уже который день не могу дозвониться… Как началась эта свистопляска в Стрелковом, так и пропал дед Иван. Больницы все обзвонили, нет нигде… А как одноклассника моего, Ваську, нашли, так мы и всполошились. Заби́ли его до полусмерти… Васька, он ведь не от мира сего. Нет, не дурачок, так, приблажный немного, но его в селе никто пальцем тронуть не смел. Любили его… А забили… Соседи страсти рассказывают, а где дед и ещё трое мужиков никто не знает… Страшно, – неожиданно для себя признался он.
– А у нас сейчас по всей Украине страсти да свистопляска. Всем страшно… Вот только сами мы разберёмся. Вас нам тут не стояло. Слишком много вас тут объявилось, родственничков-то.
– Ты что, командир?! – ошеломлённо метнулся взглядом по камуфляжной зимней куртке без погон на плечах.
– Майор, – перехватив взгляд, равнодушно подсказал офицер.
– Майор, – согласно кивнул Пономарь-младший. – Ты чего, майор?! Я ж родился здесь, на Стрелке. И дед мой тут родился. И его дед. Это что, по-твоему, нас здесь не стояло?! Да если нас не стояло, то что вообще тут стоять могло?! Думай, что говоришь!
– Ну и что с того, что родился ты тут, – невозмутимо смотрел на него майор. – Где родился, там и пригодился, знаешь такое? Выходит, не пригодился ты нам, Михал Евгенич. Чужой ты тут.
– Ладно. Чужой, хрен с тобой, товарищ чекист. К деду пусти, а? Это ж дед мой родной, семьдесят вот-вот стукнет. А вдруг случилось что?
– Ну, сам говоришь, в больнице его нет. Значит в подполье ушёл или в Крым сбежал… А может в кутузке сидит с подельниками… – хмыкнув, предположил майор. Немного помолчал, и добавил: – Я по нынешним временам так скажу: если б случилось что и впрямь серьёзное, то все б знали уже, покойников не прячут у нас пока. Так что ты радуйся, что плохих вестей нет…
На этих его словах, лязгнув замком, открылась раздвижная дверь и в купе заглянул военный в камуфляже.
– Закончили, товарищ майор, – козырнул он.
Майор взял со стола билеты Пономаря, вместе с его паспортом сунул себе во внутренний карман, и встал.
– Собирай вещи, Михал Евгенич, – смотрел он на него сверху вниз, – не даёт тебе «добро́» таможня, – и развернулся к выходу.
– Сидеть! – гаркнул второй толстогубый проверяющий, когда Пономарь-младший рванулся, было, возмущённо вслед за майором, который уже стоял в дверях. – Я те щаз сам упакую, в наручниках пойдёшь!
– За что?! – Выдохнул.
– А ты, Михал Евгенич, у нас сразу по двум статьям не въездной, – почти дружелюбно ответил, обернувшись, майор в камуфляже. – Мало того, что возраст у тебя военнообязанный8, так ты ещё и журналюга. Нам сейчас такие гости из России не нужны. Я-то тебе почти поверил, поэтому обратно отправлю без задержки, первым же московским поездом, но, вот, впустить не могу, приказ из Киева. Так что, крути свою му́зычку в Москве, а к нам не лезь… Вставай, говорю, на выход, без глупостей только.
Поезд, ведь, всегда так стучит, да? Тук-тук, ту-дук… тук-тук, ту-дук… Страшненькое оно, это ощущение собственного бессилия. Под перестук, ту-дук, как-то особо отчётливо понимаешь это. Когда пытаешься раздвинуть пределы, а они лишь схлопываются в одну точку, и неприятности только разрастаются всё больше и больше. И этот железный метроном – тук-тук, ту-дук – просто взрывает мозг.
Как такое могло случиться?!
Нет, я даже не про то, что меня на границе развернули. В конце концов, с поезда на поезд пересадить – много ума не надо. Я о другом.
Что случилось с вашей лодкой? Она утонула9. Что случилось с вашим дедом? Он пропал. Что ещё, чёрт побери, я мог ответить этому грёбанному майору?!
Пересказывать путанные рассказы соседей и ещё более мутные публикации украинских газет про то, как Стрелковое границу переносило? В первых много страха, в последних мало правды. У них одно лишь сходится: и те, и другие помина́ют Ваську Глода. После того, как по решению схода дед с мужиками перенёс блокпост с южной околицы на северную, Васька Глод демонстративно пограничный столб перед ним вкопал. Говорят, он его давно уже сделал, ещё до референдума, полосатый пограничный столб с двуглавым орлом и надписью «Российская Федерация». Столб-то и двух дней не простоял, снесли его сразу, как колонна украинских бронемашин доползла-таки до Стрелкового. И блокпост на место перед газонапорной станцией вернули. А вот Ваську заби́ли. Нет, не военные. Эти даже внимания не обратили на оболдуя местного. Вслед за колонной новые люди в селе появились, чужие. Эти, видимо, за столб и мстили. Хотя, кому чужие, а кому и нет. Много про Калину говорят, про свояка его, который из Винницы каких-то головорезов с собой привёл. Они Глода забили? Не знаю. Вправду не знаю, Васька из комы выкарабкается, сам и расскажет…
