– Короче, так. С этими вашими – как их там, за забором тусуются? – я провела воспитательную беседу.
Я замираю, привстав на локте. Анька переодевается в домашнее, закручивает волосы в пучок и продолжает:
– Ты почему не сказала про группу с… мемами? Там материала на целую статью. Уголовную!
Оказывается, пока я торчала на крыше, а мама и Сирил искали меня, Анька провела настоящее расследование. Нашла в классе порванные фотографию и мысленную книжечку. Разыскала этих, вытащила к директрисе, а там пригрозила школе судом… и заставила этих удалить группу и видео, которое они сняли в классе.
– Жаль, ты не видела, как они извивались ужами на сковородке! «Это не я, это она, не моя идея!» – спародировала голос Сучки так, что я не выдержала, рассмеялась. – Уговаривали директрису родителям не звонить! Только что контрольную на пятёрки написали… отличницы херовы.
Я давно не видела Аньку такой. Когда она в своей правоте уверена – стены сносит. И сейчас вот смакует момент, упивается властью.
– А директриса что?
– Она вертелась не меньше. Потом, когда мелких отправила. Просила в полицию не заявлять. Я сказала, что мы это ещё обдумаем. Ты в курсе, они там все решили, что я уже адвокат или типа того! Нагнала, короче, страху.
– Зачем?
Анька внезапно посерьёзнела.
– Потому что давно надо было. Надо было отмудохать их, чтобы мало не показалось! Чтобы на всю жизнь запомнили!
– Но ты же говорила, надо уметь самой постоять за себя.
– Это по-разному можно. Я вот так могу. И ты научишься. Сань… если бы я знала… то есть
В глазах Аньки блестело адское пламя. Она хотела возмездия, причинить им боль, словно этим могла отменить боль, причинённую мне. Но какой в этом смысл сейчас? Так что я не стала говорить, что этих я больше не увижу. Наш класс расформируют, и в девятый пойдут не все мои одноклассники. Эти не пойдут. Даже не знаю, пойду ли я…
– Не надо, Ань. Спасибо, но не надо. Не стоят они того. Никто не стоит.
– Ты уверена? Это сойдёт им с рук!
– Не сойдёт. Они же не знают, что мы решили. Вот и будут мучиться всё лето.
Анька открыла рот, чтобы возразить, но вдруг рассмеялась.
– Магией за пределами школы пользоваться нельзя, но маглам знать об этом не обязательно!
– Точно! – говорю я. – Моя сестра волшебница. Будете себя плохо вести – заточит в Азкабан.
Когда Анька уходит, я ещё недолго лежу, уставившись в потолок, осторожно прижимая к груди фотографию, принесённую сестрой. Она заморочилась – нашла фотку в интернете, распечатала. Моя любовь такая сильная – кажется, я могу дотронуться ею до сестры, плещущейся в ванной.
На моём столе лежат обрывки мысленной книжечки. Всё это можно восстановить, склеить, исправить… но зачем? Я помню главное наизусть. Мелькнуло всполохом словосочетание «медовый закат», и я увидела двух странников у костра. Один рассказывает другому. Я гляжу на это откуда-то изнутри своей головы, но в то же время как бы снаружи. История встаёт передо мной, похожая на очередное забытое воспоминание. Нет! Так, читая книгу, представляешь себе происходящее. Так описанный лес гладит тебя по голове листьями дубов и клёнов, так нос щекочет запах костра. Так фигурки движутся по задуманной траектории, принимая очертания, становясь людьми. Ты это просто… видишь…
– Мам, мне нужен комп ненадолго! – кричу я в сторону кухни.
Не дождавшись ответа, пробуждаю компьютер от сна, открываю ворд – нужный шрифт и размер строки одинарный – скорее, скорее – и записываю всё, что вижу.
Я не знаю, сколько времени прошло, когда застаю себя за перечитыванием написанных десяти страниц. Несколько слов убираю, меняю кое-что местами, немного переписываю. Всегда находится что исправить. Но она уже существует. Моя история. Самое удивительное – она не про тебя, вообще с тобой не соприкасается. Но ты могла бы услышать её, прочитать где-нибудь… А вдруг?
