– Мартин, Ким покажет, куда положить мальчика. Я подготовлюсь. Нужно зашить раны, – сказал он и исчез за тёмной шторой, закрывающей дверной проём, в конце длинного коридора.
Я последовал за его сыном. Мы вошли в светлую комнату с большим окном и белыми стенами. По центру стоял большой высокий стол. Ким положил на него Чарли, я последовал его примеру и опустил Ари рядом. Потом вошёл врач в белом костюме и жестом попросил меня удалиться. Я снова оказался в тёмном коридоре. От сильного запаха какого-то неизвестного медикамента у меня начали слезиться глаза. Теперь, когда от меня ничего не зависело, силы стали покидать моё тело. Не найдя лучшего места, я сел на пол, прислонившись к стене. Из темноты появилась Эвери, села рядом и положила руку на моё колено.
– Я рада, что тобой всё хорошо.
Я помнил наш последний разговор, поэтому был удивлён, что она не злится на меня.
– Как ты нашла нас? – спросил я, подняв глаза.
– Когда вы ушли, я не волновалась, потому что была уверена, что вы найдёте мальчика и вернётесь домой.
– Ты же запретила.
– Да, но вы бы не послушали. Я даже постель для него приготовила и не ложилась спать. Хотела дождаться. Но вы не возвращались. Прошло четыре часа и я решила найти вас и уговорить вернуться. Я знала, что у Марии и Ари не было дома последнее время, поэтому обошла все уличные ночлежки поблизости. Когда я поняла, что вас нигде нет, то решила на всякий случай проверить дом, где они жили раньше. И я обошла всего пять или шесть квартир, прежде чем милейшая старушка сказала мне, что видела, как вы поднимались наверх со стариком. Я не знала куда мне идти, но на лестнице встретила того самого старика с другим мужчиной. По описанию он подходил, так что я решила идти за ними. Они о чём-то спорили, поэтому меня не заметили, затем зашли в комнату, а я осталась снаружи и слушала. Я слышала голоса, потом выстрелы. Дальше ты всё видел сам. Я убила его.
Я почувствовал, как её рука дрогнула.
– Ты спасла нас. Всех нас. И кто знает, сколько ещё людей он сожрал бы, – попытался успокоить её я.
– Мне так страшно. Что, если они начнут нападать на дома?
– Ты же знаешь про Арабеллу…
– Да, я знаю. Мама и мне постоянно говорит о лучшем мире, об Арабелле, о том, что отец просто ушёл туда раньше. И я ей верю. Но Морис – мой дом, понимаешь? Я хотела состариться здесь. И все эти люди, у которых всего три варианта: мясоеды, голодная смерть или смерть от Бриса. Так не должно быть. Мне просто страшно за всех.
Мы просидели на полу ещё около часа. Затем из светлой комнаты вышел Гавриил.
– Вы можете идти, но они останутся здесь ещё на несколько дней.
Я хотел поспорить, но Эвери ответила раньше.
– Мы можем приходить к ним? Они пришли в себя?
– Ещё нет, но если вы заглянете вечером, то скорее всего застанете их в сознании.
Мы поднялись на ноги и уже собрались уходить.
– И ещё, Мартин, то, что мы обсуждали сегодня, это серьёзно. Будьте готовы ко всему.
Я кивнул и повернулся к двери, но врач снова заговорил, только на этот раз тише.
– Если я правильно понял, вы общались с кем-то из них этой ночью.
Я обернулся и вопросительно на него посмотрел.
– Если это так, то у меня есть для тебя, Мартин, дело.
– Вы о чём?
– Когда придёт время, мой человек зайдёт за тобой. Мне есть, что тебе показать.
Мы вышли на улицу. Я обнял Эвери за плечи, она обняла меня. Так мы и дошли до дома, служа друг-другу необходимой опорой.
Чарли и Ари оставались под наблюдением врача ещё четыре дня. Чарли пришёл в себя первым, Ари же оставался без сознания целые сутки. Гавриил сказал, что мальчик испытал сильнейший шок и на восстановление потребуется много времени.
Мы с Эвери почти не отходили от Сарры, которой становилось всё хуже. Мне не хватило смелости рассказать ей о том, что случилось с Чарли, поэтому пришлось придумать историю о том, как он случайно поранил ногу, когда шёл за водой.
Когда мы забирали набравшихся сил мальчиков домой, Гавриил дал нам хлеба из своих запасов. Этого нам хватило ещё на несколько дней.
– Что, думаешь, задумал Гавриил? – спросила Эвери, когда мы сидели на крыльце дома, провожая на редкость безоблачный закат.
– Надеюсь, что-то дельное. Потому что в противном случае я больше не знаю, что делать, – ответил я.
