Я смотрел через её слезящиеся глаза прямо в глубину её самой, туда, где рождались все её мысли, светлые или безумные, туда, где жила любовь. И я понимал, что верю этой глубине, и буду верить всегда, в любом случае, в любом мире, какой бы неразумной она не казалась, я буду верить и следовать за ней, куда бы она ни привела меня. И чем пристальнее я всматривался в эту глубину, тем чётче я мог видеть у самых её истоков самого себя, таким же наивным взором смотрящего на мир её глазами. И в тот самый момент я знал, что и она видит себя во мне. И я наконец понял, где и как существует бесконечность, о которой так увлечённо когда-то говорил Лев, о которой тысячелетиями спорили мудрецы. Она оказалась куда ближе, чем я думал: прямо передо мной. Меня вдруг захлестнуло волной безудержного счастья, несмотря на угрожающий мир вокруг, мне захотелось петь и танцевать от того, что я наконец всё понял, всё осознал. Я нашёл сначала её, в неизвестном, потерянном городе, а теперь нашёл себя в ней.
Я, улыбаясь сердцем и душой, закрыл глаза и поцеловал её, будто целовал в последний раз. И я, человек, всю жизнь склонявший голову перед всемогуществом Бога, теперь впервые увидел, где на самом деле берёт начало свет. Там, где бесконечность целует бесконечность, а та целует её в ответ.
Скрипучая дверь позади нас отворилась и из-за неё показался Гавриил. Он прислонил трость к стене и стал аплодировать редкими хлопками.
– Потрясающая речь, Эвери! Просто гениальная! – сказал он.
Мы оба вздрогнули, но не сдвинулись с места.
– И я бы поспорил с тобой, нашёл бы в ней много неточностей. Ну разве я не мог знать Хасана ещё до Бриса? Может быть он мой школьный друг и я много лет хожу к нему по четвергам, чтобы сыграть в шахматы? Как тебе такое? Ты слишком взволнована, чтобы обосновать свои подозрения и я бы спорил с тобой с удовольствием, но теперь в этом нет смысла. Мы узнали всё, что хотели. Больше незачем играть этот спектакль. Вы и правда в большой опасности, и мы на самом деле не те, кем пытались казаться. И даже твой умелый трюк с обмороком не спасёт вас. Я знал, что вы дети своего отца, что вы будете играть только по-честному, поэтому и мне пришлось притвориться честным человеком. И я был неплох.
Я хотел сказать тысячу слов, но не мог издать ни звука. Тогда мы пустились в бег. Мы бежали изо всех оставшихся сил к дому.
– Вам не скрыться! От Кима ещё никто не скрылся! На острове нет места, о котором Ким не знает! Ни одного! Он найдёт вас, как бы быстро вы не бежали! – кричал нам вдогонку Гавриил.
– Чарли, Чарли! – позвал я, когда мы забежали домой и закрыли дверь. – Чарли, вставай. Все! Просыпайтесь! Вставайте! Мы уходим!
Как холодный воздух проникает в щель плохо закрытого окна, внутрь меня проникало чувство тревоги и опасности. Я понимал, что если Гавриил на самом деле не тот, кем пытался показаться, то нам больше не на кого надеяться.
Чарли встал и подошёл ко мне настолько близко, что в свете луны мы могли видеть лица друг друга. Он пристально смотрел в мои глаза и я боялся, что он станет спорить и обвинять меня, но в ответ я получил лишь короткий кивок.
Спустя недолгие минуты поспешных сборов, мы были готовы идти. Я подошёл к Сарре, которая лежала с открытыми глазами и наблюдала за происходящим, и встал на колени перед ней.
– Простите, простите меня, мы должны…
Сарра слабо сжала мою руку:
– Прости нас за то, что Морис оказался таким страшным местом. Ты не заслужил этого. Никто не заслужил.
Я не знал, что ответить. Её слова показались мне неуместными.
– Нам надо идти прямо сейчас. Я понесу Вас.
Я протянул руки, но она меня остановила.
– Мартин, послушай. Спасибо, что был рядом всё это время. Ты осветил нашу жизнь. Позаботься теперь о моих детях. Но меня оставьте. Я чувствую, что мне осталось совсем недолго. Я доживу эти дни в родном доме.
Я зажмурился от ужаса.
– Уходите. Ты же знаешь, мы все встретимся в Арабелле уже скоро.
Я убрал с Сарры одеяло.
– Мартин!
– Они придут сюда. Лучше уж от Бриса, чем от мясоедов.
Я поднял её на руки и, собрав все оставшиеся силы, встал с колен. Эвери и остальные дети уже стояли за дверью.
– Мартин, оставь меня, – задыхаясь просила Сарра. Она впилась длинными ногтями мне в плечо так, что даже через одежду я чувствовал боль. Я не мог уйти без неё. Мы должны были оставаться вместе до самых последних дней в Морисе. Я не мог по-другому.
– Что же ты делаешь? – в перерывах между приступами кашля стонала она.
Мы вышли из дома.
– Куда нам идти? – спросил я. – Будем ночевать каждую ночь в новом месте?
– Нет, – сказала Эвери. – Идите за мной.
Она уверенным шагом отправилась по неосвещённым каменным улицам в сторону леса.
– Куда ты? – спросил я, догоняя.
– Знаешь, когда Гавриил кричал нам, что в Морисе нет места, о котором Ким не знает, я вспомнила об одном. Ты сам всё поймёшь, когда увидишь.
– Мы идём в Бухту Встреч! – сказала она, обернувшись.
– Бухта Встреч? Ты серьезно? – радостно спросила Кудряшка и даже подпрыгнула на ходу.
– Эвери! Ты гений! Там нас никто не найдёт! – одобрил выбор сестры Чарли.
