Мариам всхлипывая, собирает вещи, а я иду к сыну в комнату, чтобы рассказать об отъезде. Я готова воевать с Багиром за право видеть любимого Кирама.
Но на входе комнаты Кирама стоят те самые мрачные амбалы в черных тюрбанах и темно-серых камисах со штанами-шароварами. Они смеривают презрительно-хладнокровным взглядом и преграждают дорогу огромными ручищами.
– Вам нельзя туда Госпожа Ханна, – рокочет бас одного из громил.
– Я уезжаю, и имею право увидеть сына, и поговорить с ним! – в ответ громко парирую я, и пытаюсь прорваться вновь.
Но один из них хватает меня за плечи, и разворачивает обратно.
– Что вы себе позволяете! – перехожу на крик, возмущенная прикосновением чужого мужчины. Это непозволительно в мусульманской стране. Он еще и служащий моего мужа, что вдвойне нарушает принятые религиозные нормы – Я расскажу об этом Багиру! Немедленно пропустите меня!
– Господин Альми Арнара приказал не допускать вас к ребенку, – и губы искривляются в насмешливой полуулыбке.
Во мне полыхает ярость, и так, что я готова броситься на этих тупоголовых головорезов и драться до смерти, лишь бы увидеть Кирама.
– Кирам, Кирам!!! – кричу я, кидаюсь к дверному полотну, но секьюрити берут грубо меня за локти и уводят прочь от комнаты сына. Тащат по коридору, как тряпичную куклу.
Оборачиваясь, я вижу, как на пороге спальни стоит Кирам и с сочувствием смотрит мне в спину. Ни единой эмоции нет на его детском лице.
– Кирам, – шепчу я, и слезы перехватывают горло. Он безразлично провожает взглядом и уходит.
Мой самый дорогой и любимый мужчина тоже предал.
Амбалы заталкивают меня в спальню и как из воздуха появляется Джамил с ключами. Он поджимает губы, словно выражает брезгливость. Мне хочется сказать ему, что я знаю одну из его порочных тайн за которую он может вылететь с высокопоставленной должности, но вовремя останавливаюсь. Судьба Мариам мне не безразлична, и ради нее, я проглатываю это отвращение в глазах евнуха. Пусть думает, что захочет!
В полной тишине обида накатывает волнами, и я, обняв подушку то плачу, вспоминая прощальный взгляд сына, то стараюсь собраться с силами и придумать план, чтобы увидеть Кирама и все ему объяснить. Не сомневаюсь, что Багир наговорил про меня гадостей, и теперь ребенок думает, что мать – распутная женщина, которая выгнали прочь и которая больше никогда не запятнает честь семьи Альми Арнара.
Через час Джамил появляется на пороге комнаты, и произносит официально-равнодушным тоном:
– Госпожа Ханна, машина вас ждет, -
Отсчет нового времени начался.
В небольшой сумочке, которую мне подает евнух, я обнаруживаю собственные документы. Власть Багира была настолько огромна, что сделать мне новый паспорт, дать свою фамилию ему не составило труда. Ощущение полной свободы радует и пугает одновременно. Я в открытом пространстве, как в космосе, и без силы гравитации лечу в неизвестность.
Когда же объявляют посадку, мое сердце вновь сжимается. Сколько еще мне быть в разлуке с сыном, и сможет ли он понять и простить то, что совершила я и сделал его отец? Сжимаю билет, и жду очереди на регистрацию. Внезапно мелькает мысль: бросить все, уехать обратно в особняк, попросить прощения у мужа, и остаться рядом с сыном. Но осознание все той же привычной «золотой клетки» встряхивает меня как током.
Готова ли я прожить какое-то время, чтобы видеть сына лишь изредка и слышать его скупые слова? А потом он уедет из дома, женится, и тогда… Тогда я останусь совсем одна. Багир не проявляет теплых чувств последнее время. Его тоже можно понять. Он, бесчисленное количество лет, старался, думал, что я изменю свое мнение, смогу полюбить, но этого не происходило. Рано или поздно безответная любовь гаснет и превращается в ненависть, смешанную с обидой и пренебрежением.
В самолете я борюсь с воспоминаниями, и сжимаю кулаки до боли. Тяжело улетать из того места, где провела большое количество времени. Пусть без желания, но мне очень нравился город, место, где жили. Меня связывает с ним множество приятных моментов, один из которых – рождение сына. И как только вспоминаю про Кирама, слезы текут рекой. Его безэмоциональный взгляд, как каменная стена, встает между нами, выстраивая непреодолимую преграду.
– Мисс, вам плохо? – интересуется моя соседка.
Я мотаю отрицательно головой. Как сказать, плохо мне или хорошо. Этого момента я ждала десятилетие, но, когда он пришел, понимаю, что за счастье, за полную свободу я вновь отдала самое ценное, что было у меня.
А когда самолет приземляется в Марракеше, я с ужасом осознаю одну мысль. Что, если Саид и не ждал меня? Что, если обстоятельства снова сменились, и мне нужно искать себе временное жилье? Только где и как – большой вопрос. Я иду по зданию аэропорта, прохожу мимо радостных родственников, которые тепло обнимают своих родных. Снова ощущение полного одиночества как змея с ледяным ужасом заползает в душу. Отказалась от сына, отказалась от беспечной жизни, отказалась от самого завидного мужчины Касабланки, да и всей Южной Африки.
Растерянно смотрю по сторонам и пытаюсь понять, куда мне идти.
