– Господа! – Незнакомый мужчина стучит в стекло со стороны Мохамеда. – Не советую переправляться в Рас-Джадир, – неизвестно почему сообщает он им. – По другую сторону границы и на Джербе не всунешь даже иголку. У вас что-то забронировано? – спрашивает он, хитро улыбаясь.
– Нет. – Супруги смотрят друг на друга с ужасом.
– Хреново! О пансионатах и квартирах нечего и мечтать! Все отели полностью забиты. Те, что побогаче, такие, как вы, бегут первыми. Зачем им рисковать? Едут в Тунис, как на выходные, и выжидают.
– Так что же делать? – Зейнаб наклоняет голову к собеседнику.
– Я организую группу машин, и мы валим на Вазин. Чем нас больше, тем надежнее. В количестве сила. У вас хорошая машина, а такие в нашей колонне пригодятся, – говорит он в конце.
– Но это страшно далеко! – отвечают супруги в один голос и выходят из машины, чтобы обсудить дело, потому что колонна автомобилей опять остановилась.
– Даже не вздумайте! – Рядом возникает та самая женщина, которая советовала им выключить кондиционер. – Вокруг Налута и Джербы, а также в районе пограничного пункта по-прежнему идут бои между силами режима и повстанцами. Хотите попасть в их лапы и получить при случае какой-то снаряд из пусковой установки?!
– Неправда, – возражает мужчина из группы, направляющейся на юг. – Почти двести солдат Каддафи перешли сегодня на территорию Туниса, в том числе офицеры и один генерал. Мне звонил двоюродный брат: Вазин захвачен повстанцами. Всего двести километров отсюда. Что это для хорошего автомобиля? – Он ободряюще улыбается, а сам усаживается в старый разваленный «Ниссан Санни».
– Миленькая, – незнакомка с искренним пухлым лицом подхватывает Зейнаб под руку. – Не дай себя обмануть, – шепчет она ей в ухо. – Множество подонков выплывает во время войны и кормится за счет таких легковерных и порядочных людей, как вы. В безлюдных местах убивают, насилуют и грабят наивных, которые летят к ним, как пчелы на мед. Меня предупреждали о таких. Они особенно разбойничают тут, у границы, среди запаниковавших людей. Для них это идеальная возможность легкой наживы.
Мохамед с ужасом слушает слова женщины.
– Не дайте себя обмануть, мои дети. Посмотрите только на его машину. – Женщина улыбается себе под нос и быстро садится в элегантный «мерседес».
Колонна тронулась с места. Супруги, не оглядываясь на мошенников, уже без проблем пересекают границу. Они проезжают мимо будки ливийских таможенников, видят вербовщиков, которые делятся прибылью с чиновниками, пересчитывающими на глазах у всех большие пачки свернутых динаров. «На чем делают такие деньги?!» – размышляет Мохамед и, вздыхая, с облегчением въезжает на чужую, но безопасную землю.
Приграничная территория со стороны Туниса выглядит совершенно иначе, чем со стороны Ливии. Тут чистенько и хорошо пахнет. Дома охраны опрятные и ухоженные. Все блестит. Вдоль дорожек тянется подстриженная живая изгородь, а клумбы пестрят яркими цветами. Группы беженцев из Ливии усаживаются под стенами зданий или идут вперед, направляясь вглубь приветливой страны. «Другой мир», – думает успокоенная и довольная Зейнаб. Она сильно измучена поездкой. Ожидание, связанное с пересечением границы, заняло у них семь часов. Даже их чрезвычайно спокойный ребенок начал заявлять о себе. Если взрослые едва выдерживают, что уж говорить о такой малютке. Мать уже пару часов сидит с Хмедой на заднем сиденье, напевает ему песенки, крутит музыкальную шкатулку, держит перед носом карусельку с персонажами Диснея, поит, кормит и убирает. И так по кругу. Руки у нее немеют, а позвоночник болит немилосердно.
– Остановимся на минутку и узнаем, где мы должны зарегистрироваться. – Уставший Мохамед поворачивается к жене и слабо ей улыбается. – Можно будет распрямить спину и воспользоваться туалетом. Как ты?
– Прекрасно. – Женщина молниеносно вынимает ребенка из креслица и уже стоит на тротуаре с малышом на руках. – Возьми его на минутку, прошу тебя.
Она подает малыша отцу, а сама изгибается, как кошка, и разминает натянутые, как струны, мышцы.
– Вы не могли бы нам сказать, где есть какое-нибудь бюро, в котором мы должны зарегистрироваться? – ливиец затронул первого же проходящего мимо человека в форме.
– Беженцы? – спрашивает он, оценивая их взглядом с головы до ног. – Бюро главного комиссара по делам беженцев находится в лагере недалеко отсюда, может, в каких-нибудь десяти минутах езды на машине.
Он показывает пальцем на дорогу и уточняет:
– И вы собираетесь там остановиться?
– А что? Разве это не место для таких, как мы?
– Скорее нет. – Таможенник с неодобрением мотает в стороны головой. – Вы решительно не принадлежите к той группе людей.
Он пренебрежительно цокает языком.
– Надеюсь, что вы забронировали места в каком-нибудь отеле?
– Нет, мы не подумали об этом, – признается Мохамед.
– Мы, в принципе, это решение приняли два дня тому назад и не успели что-либо застолбить, – включается Зейнаб. Она разнервничалась, видя пренебрежительно относящегося к ним мужчину. – В Ливии уже в начале волнений не стало Интернета и практически не было телефонной связи.
