– Откуда у тебя такая подробная информация? Из общественного телевидения, что ли? – Зейнаб иронично улыбается. Они всегда считали эти источники правительственной лапшой и блюдом для глупых и убогих.
– У коллег с работы там семьи и по появляющейся спорадически связи они узнают такие страшные вещи, что в голове не умещаются. О подробностях не буду упоминать, ведь ты слишком ранимая.
Он нежно гладит руку жены, а та с любовью смотрит ему в глаза.
– Ну хорошо, хватит уже терзаться, – вздыхает она, – но пообещай мне, что если по ту сторону будет неинтересно и эта земля не станет для нас обетованной, то мы вернемся. Обещай, прошу тебя, – настаивает женщина.
– Разумеется.
Мохамед сбавляет скорость, видя перед собой колонну стоящих машин, у которых включен аварийный свет. Все полосы автострады заблокированы. Из-за этого образовались две дополнительные. Часть автомашин пропихивается по обочине. Другие почти трутся кузовами о заграждения, разделяющие противоположные стороны движения. Водители, как это обычно бывает в таких обстоятельствах, приходят в бешенство. Мужчины выходят из машин и грызутся из-за содранной краски и из-за того, что им мешают проехать. Зейнаб и Мохамед вздыхают и неодобрительно качают головами.
– Может, несчастный случай на дороге? – говорит Зейнаб.
– Тут, перед границей, когда осталось еще каких-нибудь пять-десять километров? Вряд ли кто-нибудь мчался на этом отрезке как сумасшедший.
– Шутишь? Наши руководители от правительства всегда спешат.
Понимая, что предстоит достаточно длительная пауза в путешествии, Зейнаб опускает кресло и закрывает глаза, чтобы вздремнуть. Мохамед же, пребывая в нетерпении, потихоньку продвигается по полметра вперед. Но через какое-то время движение полностью останавливается, и он видит, как собравшиеся в группу мужчины начинают о чем-то жарко спорить. Мохамед решает присоединиться к ним, и Зейнаб с Хмеду будит захлопывающаяся дверь. Женщина пересаживается на заднее сиденье и начинает возиться с малышом: меняет пеленки, протирает личико и ручки ланолиновыми салфетками, берет его на руки и дает ему грудь, накрывшись перед этим тоненьким пледом. Скромная арабка, воспитанная в традиционной мусульманской семье, она чувствует стеснение и дискомфорт. Но никто не смотрит в ее сторону. Все уставились и показывают руками то на границу с Тунисом, то вверх, на полуденное солнце. «О чем они говорят? – думает она с любопытством. – Почему мы стоим столько времени?» После кормления малыша Зейнаб поворачивается и видит через заднее стекло, что за их машиной выстроилась колонна других. Они сейчас сидят, как в мышеловке, из которой нельзя уже выбраться. Она решает размять ноги и узнать в конце концов что-нибудь. С ребенком на руках женщина подходит к бурно спорящей группе.
– Это очередь к пограничному пункту в Рас-Джадир, – сообщает Мохамед, беспомощно разводя руками.
– Так сколько мы будем здесь стоять? День, два, а может, неделю?! – Зейнаб повышает голос, поскольку ситуация ей не нравится и вообще кажется опасной. – Мы же как в тюрьме и вряд ли выберемся из этого столпотворения!
– Через какие-нибудь два километра бетонная полоса, отделяющая противоположные стороны автострады, заканчивается, и тогда уже пойдет живее, – говорит ей незнакомый мужчина. – А впереди будут вон те. – Он смеется, показывая пальцем на мужчин и женщин, которые отправились к границе пешком, неся весь свой скарб в больших узлах на голове или спине.
Большинство из них – жители черной Африки, которых вождь много лет тому назад стянул в Ливию, обещая трудоустроить, справедливо платить и дать квартиры. Он дал им даже ливийское гражданство, поэтому у них были все права жить на территории страны и… выполнять самую тяжелую работу, к которой ни один ливиец даже не прикоснулся бы.
– Бедные люди, – подытоживает Зейнаб, чуткая к людям и всегда осуждающая несправедливость. – Доработались до такой степени, что сейчас все несут в дырявых узлах и старых чемоданах.
– Но они будут перед нами и не должны стоять на этой чертовой жаре в течение многих часов, – говорит кругленькая женщина постарше, которая тоже уже не могла выдержать в машине. – Надеюсь, мои дети, – обращается она к молодым супругам, – что вы не забыли выключить мотор, а то автомобили с кондиционером жрут бензин, как драконы. Тяжело вам потом будет пихать такую громадину пару километров. А на помощь не советовала бы рассчитывать. Каждый хочет только побыстрее сбежать отсюда и плевать хотел на соотечественников.
Мохамед бегом бросается к машине и выключает мотор, но через минуту снова включает его, потому что колонна двигается вперед рывками. Они уже видят в отдалении будку пограничников.
– Уф, еще минуту, – вздыхает Зейнаб, которая чувствует, что в силках все теснее окружающих их автомобилей ее охватывает клаустрофобия. От волнения у нее вспотело даже лицо.
