– Швейцарскому директору выписали штраф. Он смотался ночью за границу. Ливийский представитель как сквозь землю провалился. Самые крепкие пациенты сбежали. В настоящее время тяжелобольных, говорят, перевезли в государственные больницы. Семьи не могут никого найти. Доктора, преимущественно иностранцы, скрываются и делают вид, что их здесь нет. Несколько приятелей звонили мне, и эта информация у меня от них.
– Не знаю, что тебе и посоветовать… – От усталости Рашид сам выглядит как больной, но зато теперь может на «отлично» сдать экзамен по терапии. Сейчас нет ни времени, ни сил думать о погибшей семье и больной матери.
– Что-то нужно будет придумать, потому что не вижу смысла и дальше так рисковать, – решает Муаид. – Но пациентов на улицу не выброшу! – твердо произносит он. – Переспим с этой мыслью.
Утром Марыся бурей влетает в свое отделение. Она очень взбудоражена и испугана. Она не знает, когда и что нужно ожидать. «Младший персонал, пожалуй, не тронут», – думает она эгоистично. «Какая я противная! – через минуту ругает она себя. – Еще только загляну к теткам и побегу искать Муаида, – решает она. – Он мозговитый парень и наверняка уже что-то придумал», – пытается обнадежить она себя.
Едва Марыся переступает порог палаты, звонит ее мобильный. Она даже подскакивает: отвыкла уже от этого звука. Может, это двоюродный брат? Она смотрит на экран, но высветившийся номер ей незнаком. «Взять? – сомневается она. – А вдруг меня хотят запеленговать службы?»
– Возьми, девушка! – шепчет сидящий на кровати пациент. – Здесь больные, и этот сумасшедший звук не поможет их нервам, которые и так не в порядке.
– Да, да, извините!
– В больнице телефон нужно настроить на вибрацию, такие правила, – доброжелательно улыбается он.
– Да? Кто говорит? – Марыся прижимает трубку к уху, но слышит только шум и треск. – Кто это?
– Это мама! Марыся! Ты слышишь меня сейчас?
– Мама, моя мама?! – Она оседает на пол и начинает плакать.
– Любимая моя, послушай! Я цела и невредима…
– А как рана?! Ведь тот наемник тебя подстрелил! – Марыся говорит по-польски, но слово «мама» универсально. Разбуженная Хадиджа садится на кровати и вполне осмысленным взглядом всматривается в племянницу. Чужой мужчина тоже смотрит на молоденькую женщину, всхлипывающую от переполняющих ее эмоций.
– Не перебивай, котик. Я должна тебе сказать самое главное! Понимаешь все или я должна говорить по-английски?
– Понимаю.
– Я в центральной больнице в Налуте.
– Значит, ты больна! – выкрикивает в ужасе дочь.
– Нет! Я работаю как волонтер, помогаю немногочисленным докторам и медсестрам, которые еще остались.
– Как и я.
– Послушай, сейчас самое важное. Если только у тебя будет надежное транспортное средство, то беги отсюда как можно быстрее и как можно дальше. В Ливии уже не найдем друг друга. Встретимся дома, в Саудовской Аравии. Я хотела бы знать, что ты в безопасности.
– Но, мама, мы вместе сюда приехали и вместе выедем!
– Марыся, хоть раз меня послушай, мое ты любимое, но упрямое, как осел, дитя! – Мать теряет терпение и повышает голос. – Мне ближе к границе с Тунисом, а тебе нужно или к египетской, или к какому-нибудь парому. Говорят, такие уже начали плавать.
– А когда ты планируешь отсюда выехать? – уже послушно спрашивает девушка.
– Через некоторое время. Сейчас не могу оставить больных людей и бездомных детей, которых здесь становится все больше, – объясняет Дорота. – Эта буря вскоре должна закончиться, хотя борьба здесь похожа на игру в кошки-мышки. То одни захватывают какую-то местность и к нам поступают раненые и убитые, то позже другие отбивают ее и у нас снова такая же жатва.
– Мне тоже еще несколько дел необходимо уладить, точнее, пару дел нужно закончить. Я не смогу выехать сразу, – признается девушка, думая о больных тетках и о Рашиде. – В конце концов, пока что нет возможности, да и не на чем. А в машину с кем попало я не сяду, – отпускает она шпильку, потому что не в состоянии простить матери ее глупого поступка. – Если уж снова есть мобильная связь, то по меньшей мере раз в сутки будем посылать друг другу эсэмэски. Если же удастся позвонить, то я свободна преимущественно по вечерам, а вернее, около полуночи.
– Так же, как и я, – смеется мать.
Женщины даже не заметили, что между тем телефонная связь стала отличной и слышимость прекрасная.
– Попробую с тобой связаться. Люблю тебя, мама, – признается Марыся. – Я так боялась, с ума сходила от отчаяния.
– Я тоже, моя маленькая взрослая дочь. Всегда ты была моей первой и моей последней мыслью и днем, и ночью. Когда я не знала, что с тобой, меня мучили кошмары.
– Как и меня.
– Вскоре увидимся, – обещает Дорота.
– Надеюсь…
– Подожди! Чуть не забыла! – взволнованно выкрикивает мать. – Если сможешь, позвони Лукашу, а то я со своим телефоном не могу позвонить за границу. Может, вообще этот регион заблокирован.
– О’кей, попробую, – обещает Марыся. – Совсем забыла, что в Саудовской Аравии мы оставили свои семьи.
– Они там все наверняка сходят с ума! Ты связывалась с Хамидом? – спрашивает она, и дочь слышит в ее голосе осуждение.
