– Да, я не исключаю такого исхода, – признается Муаид. – Но если они попадут в руки службы безопасности как противники вождя, вступившие в борьбу с режимом, то наверняка этого не переживут, – подводит он печальный итог. – Мы не убедим этих господ в длинных черных плащах, что все наши пациенты лечатся здесь после несчастных случаев на дороге. В результате инцидентов у них оторваны руки, ноги и имеются огнестрельные ранения. А службисты далеко не глупы!
– Без письменного согласия семей я на такую транспортировку не решусь, – говорит окончательно разнервничавшийся палестинский доктор, а остальные кивают. – Если меня военные, наемники или службы безопасности не доконают, то до меня доберется с тылу семья умершего пациента. Око за око, зуб за зуб, знаешь такой принцип. Мы не имеем права за них решать и подвергать опасности жизнь их родственников.
– Я уже этим занялся, – отвечает инициатор рискованного предприятия, прекрасно ориентируясь в арабских реалиях. – Те семьи, которые разрешат нам перевозку их родственников в новое, практически безопасное место, должны до пяти часов утра принести разрешение в письменной форме и оставить его в нашей небольшой аптеке у Сук Джума на Бен Ашур. Знакомый фармацевт будет там сегодня дежурить всю ночь.
– Интересно, как тебе в существующих условиях удалось так быстро с ними связаться? Послал информацию голубем? – Махди не может не удивляться предприимчивости хозяина клиники.
– Мы всегда берем номер телефона кого-нибудь из семьи пациента или даже соседей, чтобы в случае нужды сообщить, например, о кончине или необходимости проведения рискованной процедуры. Сегодня нам повезло, потому что мобильная связь действовала, как прежде! – Все, как по команде, прикладывают телефоны к уху и с удовольствием слушают сигнал. – Иначе наш план был бы обречен на провал.
– Аллах над нами сжалился!
– Чем мы можем быть тебе полезны? Что нужно делать? Что дальше? – спрашивают собравшиеся уже наперебой.
– В центре у меня на каждой смене два обленившихся доктора и одна медсестра, – информирует Муаид, с неодобрением поджимая губы. – Значит, сами видите, для чего вы нужны. Для всего!
Слушатели довольны, потому что каждый любит чувствовать себя незаменимым и необходимым.
– Пациентов из реанимации мы будем перевозить машинами «скорой помощи» по одному и под присмотром доктора.
Махди сменяет докладчика, который координирует организационно-бумажные дела. Как медик, он выбрал наименее опасный транспорт.
– В каждую машину «скорой помощи» можно втиснуть еще на передние и задние сиденья для спасателей по парочке легкораненых, по-прежнему требующих текущего контроля и постоянной медицинской помощи.
– Можно я позвоню жене и попрошу пару кальсон на смену? – смеется веселый пакистанский доктор.
– Я тоже… Я тоже… – Врачи по очереди встают и направляются к выходу.
– Подождите, мы еще не закончили, – кричит Муаид, довольный, что в целом все прошло легко. – Пациентов, которых можно перевезти на колясках, и тех, кто хоть немного двигается на своих ногах, транспортируем автобусами. Тут понадобится забота медсестер.
– О’кей, я еду. – Первой поднимает руку филиппинка, а вслед за ней – украинка и болгарка.
– Когда составим график дежурств, то два раза в сутки я буду высылать за вами маленькие старые автобусы. Для отвода глаз полнейшая рухлядь, – хохочет он ехидно.
– Благодарю тебя, мой добродетель, благодарю, – смеясь, говорит Махди.
Для снятия стресса они начинают отпускать друг другу шуточки, вспоминают курьезные случаи из практики. Два часа ночи, а никому не хочется спать.
– Господа, господа! – В помещение без стука входит старая костлявая санитарка из Эритреи, которая долгие годы убирает также в доме Муаида. Головы всех поворачиваются в ее направлении. – У меня уже столько письменных разрешений! Ха! Привезли из аптеки, – сообщает таинственно женщина и смеется, показывая кривые желтые зубы, – смотрите, как доверяют моему господину.
Она машет перед глазами собравшихся пачкой исписанных, помятых и запятнанных листов.
– Значит, приступим к делу! Время не ждет!
Все выбегают из палаты.
Три часа ночи. У Марыси нет уже практически сил, но Самира не дает ей уснуть. Она хочет узнать обо всем, что происходило за долгие пятнадцать лет, пока она была в коме. Пока еще она говорит нечленораздельно, путая слова, язык у нее заплетается, горло болит и хрипит. Но племянница понимает все, что хочет сказать или спросить тетка. Хадиджа тоже сидит с ними в палате, но полностью погружена в свои мысли. «Она не выглядит здоровой, – беспокоится Марыся. – И этот ее пустой, какой-то мертвый взгляд. Я должна буду попросить сменить лечение, – решает она. – Не стоит ее отуплять, нужно вдохнуть в нее жизнь».
Марыся ставит более точный диагноз, чем пользующийся хорошей репутацией доктор.
– Как погибла Малика? – спрашивает Самира, так как эта семейная история происходила уже в Гане.
– Страшно, ее застрелили.
Марыся начинает рассказ об их жизни в Африке и описывает любовь тетки к красивому послу Эритреи.
