– Последние два месяца я лежал в частной клинике. Жив только благодаря тому, что этот парень спас мне жизнь. – Он указывает пальцем на Рашида, который, после того как его взяли на прицел, как будто окаменел. – Он вынес меня из-под пуль! – Повстанцы медленно опускают автоматы, а Махди восклицает: – А вы сейчас хотите мне в лоб выстрелить, потому что я приехал вам помочь? Люди! Что с вами творится?!
– Много тут таких приезжает, кто дома минирует и женщин насилует… – оправдывается мужчина. – Сейчас уже непонятно, кто есть кто и на чьей стороне.
– Мы едем в больницу лечить людей. – Махди опускает голову и идет к машине, а Рашид за ним. – Я не знаю, как тебе доказать, что это правда. Разве я ехал бы сюда с моей женой и ее племянницей, если бы собирался делать диверсии? Подвергал бы опасности женщин?
Спесивый и скептичный революционер по-прежнему стоит на месте, но остальные сходят с дороги.
– Может, еще встретимся, – говорит повстанец. – И хорошо, если окажется правдой то, что говоришь, – все еще угрожает он.
Рашид задерживается только раз, чтобы спросить у проходящей мимо женщины о дороге. Потом они уверенно подъезжают к большой региональной больнице. Несмотря на то, что на крыше трепещет флаг с красным полумесяцем, здание с нескольких сторон отмечено следами от пуль и сильных взрывов.
– Мы приехали помочь при эвакуации, – сообщает Махди, который берет инициативу на себя.
Его спутники по-прежнему в сильном шоке. Сейчас уже все понимают, как легко сегодня лишиться жизни в Ливии. Достаточно одной фразы, одного неосторожного слова или шага.
– Сейчас приглашу доктора аль-Джарири.
Милая девушка-администратор строит глазки красивому незнакомцу.
– Здравствуйте, здравствуйте! – Доктор в зеленом кителе уже бодрым шагом приближается к ним. – У меня список, назовите фамилии.
– Санусси…
– Из тех самых Санусси? – перебивает он.
– Да, мой отец был известным хирургом.
– Ха! – радостно вскрикивает доктор. – Я помню занятия в университете в Триполи, ну и давал он нам прикурить! Я у него получал специализацию, – смеется он и похлопывает Махди по спине. – А мы не виделись на конгрессе в Лозанне? – Он вглядывается в лицо собеседника. – Мы с вами, случайно, не коллеги по нейрохирургии?
– Точно.
– Послушай-ка, любезный, – коллега обнимает Махди за плечи, – у меня такой тяжелый случай, но в четыре руки можно парня спасти.
– С удовольствием вместе с тобой поработаю, – отвечает Махди, радуясь, как ребенок. Медицина, в особенности хирургия, – это его любовь. За долгое время болезни и реабилитации он не мог работать по специальности. В конце концов, восстановление нервов – это просто ювелирная работа, требующая осторожной, но вместе с тем уверенной и сильной руки.
– Судно прибудет в порт сегодня? – серьезно спрашивает Рашид.
– Надеюсь, – отвечает доктор. – Мы ждем сигнала с палубы, они должны подтвердить, что решились причалить. Они уже с утра на рейде. Сейчас все зависит от того, как долго продлится затишье. У них на палубе больные из Бенгази и контейнеры с помощью для нас. Они не хотят рисковать. С ними плывет наш человек. Он позвонит оттуда раньше. У нас будет еще, по крайней мере, час или два, чтобы перевезти всех на пристань.
Доктор внимательно смотрит на них и задерживает свой испытующий взгляд на побледневших женщинах.
– У тебя есть какое-нибудь место, где женщины могли бы отдохнуть? – спрашивает Махди.
Он знает, что Самира едва жива. Бессонная ночь, нервы с утра и досмотр подозрительных повстанцев дают себя знать. Несмотря на принятые порошки, у нее немилосердно болит голова. Женщина по-прежнему дрожит всем телом, боится потерять сознание.
– Им не нужен комфорт, – поясняет он, понимая, что больница переполнена.
– Вы можете немного отдохнуть в нашем крыле, – неуверенно произносит доктор. – Когда-то мы планировали открыть там отделение физиотерапии, но денег не дали, поэтому получился просто склад.
– А там есть какие-нибудь кровати и кондиционер? – выпытывает обеспокоенный Махди.
– Нужно бы проверить, кондишена точно нет.
– Мне не нужно отдыхать, я вообще не устала, – отказывается Марыся от такого предложения.
– Мы, возможно, просто посидим в машине или… на крыше и посмотрим на город. – Рашид медленно отходит от шока и уже вникает в ситуацию.
– В таком случае для одной женщины найдется место у меня в кабинете, хорошо? – Доктор берет под руку слабую Самиру. – Извините, но так уж есть. Молодые пусть лучше идут на крышу и несут караульную службу. Получите бинокль и наш один-единственный телефон со спутниковой связью. Храните его как зеницу ока. Когда Хасан позвонит, то бегом ко мне сказать об этом, о’кей?
– Хасан Назим, друг нашей семьи? – Марыся даже подскакивает от такого известия.
– Собственной персоной, – смеется аль-Джарири. – Разве не он внес вас в список? Душа человек, прекрасный организатор и гениальный военный. Это же, собственно, Хасан спас нашу революцию, упал нам, как с неба! – радостно восклицает он, а прибывшие уже знают, что так решил Аллах, протянув руку его любимому сыну.
