Там, перед одним из самых больших зданий в деревне, в котором находятся магазины и механическая мастерская, собралась уже большая толпа жителей. Наемников немного, может, пять или шесть, но они рослые, сильные и вооруженные. Их преимущество – агрессия, которой они переполнены. Двое из них возвращаются к телу Рахмана с перерезанным горлом и трем застреленным партизанам.
– Вы прятали бунтовщиков! – говорит испуганным селянам на ломаном арабском главный среди солдат. – Такое поведение должно быть наказано! – Он подзывает пальцем механика, который подходит к нему неуверенно, слушает какой-то приказ, отданный шепотом, а через минуту согласно кивает и бежит к мастерской. Когда он возвращается, все видят в его руке толстую холщовую веревку.
– Бабам стать под теми кактусами! – командует военный.
Марыся, Лейла с дочерьми, пять стройных молодых девушек, пара кругленьких хозяек постарше и две традиционно одетые бабки как можно быстрее перемещаются в заданном направлении.
Они стоят у самой дороги, послушно сбившись в кучку и потупив взгляды в асфальт. Только Марыся украдкой осматривается по сторонам, чтобы понять, есть ли у нее шанс убежать. Краем глаза она видит приближающийся белый автобус, который внезапно тормозит и въезжает на деревенскую дорожку между домами. Наемники ничего не замечают, потому что очень заняты. Они ходят по кругу и связывают руки согнанным мужчинам, которые уже прекрасно знают, что их ждет смертельный приговор.
Фермеры смирились со своей участью и поддаются, как овцы, идущие на убой. Только Рашид сопротивляется, падает на землю, брыкается и не дает себя связать. Солдаты теряют терпение, и один из них стреляет прямо в лицо молодому красивому мужчине. Единственная пуля из пистолета, выпущенная с расстояния десяти сантиметров, превращает это красивое лицо в кровавое месиво.
Марыся и Лейла замирают, прижимая руки ко рту, и не издают ни малейшего звука. Испуганные селянки визжат и в панике разбегаются во все стороны. Две короткие очереди из автомата останавливают их. Одни падают на серую асфальтированную дорогу, другие – на оранжевую землю обочины, извиваясь в последних смертельных судорогах. В живых остаются только две женщины с двумя маленькими девочками. Они стоят как вкопанные у живой изгороди из опунций. Через минуту ливийки приседают на корточки, пряча в объятиях тихо плачущих девочек с косичками, перевязанными разноцветными ленточками, и опускают взгляд, не желая больше смотреть на разыгравшуюся борьбу. Наемники приказывают мужчинам повернуться к себе спинами и встать на колени.
Хамид въезжает в описанное Рахманом селение, думая обо всем, только не об опасностях войны. Как-то не очень тронула его потеря груза в несколько тонн. Его больше интересует личная жизнь и поиски жены.
Когда его глазам неожиданно предстает ужасное зрелище, мужчина машинально поворачивает на утрамбованную деревенскую дорожку между домами. «Значит, то, что пишут в прессе и сообщают по телевидению правозащитники, правда! В Ливии расстреливают гражданских людей, ни в чем не повинных и безоружных! Боже мой!» Не отпуская педаль газа, он мчит между многочисленными оливковыми деревьями. Вдруг в отдалении показалось белое строение небольшой мечети. Стоящий возле нее минарет достаточно высок. Под полумесяцем купола – красивый порожек, с которого муэдзин оглашает, что настало время молитвы.
В голове Хамида родился план. То, что он увидел, испугало молодого человека, но вместе с тем порадовало его сердце. У деревенской дороги стояла та самая женщина, которую он вчера видел в порту. На ней все та же цветная блузка. Сейчас уже нет сомнения, что это его Марыся. Ее распущенные светлые кудри развеваются на ветру, контрастируя с волосами всех жителей деревни.
Он останавливает машину и открывает тайник, устроенный в днище, под обивкой. А затем быстро вытягивает из него разборную снайперскую винтовку, за минуту собирает ее и бежит сломя голову по витой лесенке на башню. Оказавшись на балконе, Хамид удовлетворенно кивает: все как на ладони. Для такого хорошего оружия расстояние небольшое. Только нужно поспешить, а то наемники закончат с мужчинами и наверняка примутся за женщин, за его красивую жену. Он приставляет прицел к глазу и целится в первого живодера, который через секунду падает. Потом другой, третий.
Селяне оглядываются вокруг, не понимая, что происходит, и не видя своего спасителя. Наверняка объясняют себе, что это Аллах убирает преступников, и поочередно поднимают лица в сторону неба, бормоча слова молитвы. Одна Марыся видела автобус и знает, что у водителя или пассажира неплохое оружие. Он тоже должен быть партизаном, если занялся отстрелом солдат Каддафи.
