– Чтобы заблокировать нашу связь, применили какую-то программу. Не хотят, чтобы в трубке было глухо, потому что это нарушение гражданских прав. Лжет телефон? Лжет. Есть подключение? Есть. Значит, у всех ливийцев в одну минуту испортились аппараты или они не умеют ими пользоваться. Это такое замыливание глаз международного общественного мнения, какое происходило более шестидесяти лет.
– Что ты говоришь? Значит, это такие ловкачи?! И вдобавок делают все почти легально.
– Ага. – Доктор мило смеется и гладит бледную помощницу по голове. – Нет звонков.
– Вчера на случай отсутствия связи предварительно договорилась с Рашидом в одиннадцать тридцать в Эз-Завии.
Марыся с трудом находит двоюродного брата на дежурстве.
– Я не до конца обдумала дело: как мне туда добраться? Я же не сяду в такси, ведь в этой буре неизвестно на кого попадешь.
– Я не могу вырваться, чтобы тебя завезти, – говорит Муаид, – но я дам тебе машину «скорой помощи».
– Как это? Лишишь больницу машины? Не понимаю.
– Нет телефонов, значит, никто не вызывает. Машины стоят, а водители меняют пеленки детям в педиатрии.
– Ну да, так и есть. – Марыся согласно кивает в ответ. – Что-то тяжело мне сегодня думается.
– Еще один плюс езды на машине «скорой помощи» – тебя не проверяют на постах и можешь ехать, сколько есть сил в моторе.
Мужчина смеется, обнимая родственницу за талию.
– У тебя еще много времени, поэтому прошу, помоги мне здесь немного. Я стараюсь напихать как можно больше раненых в зал, чтобы не лежали в коридорах. А тех, кого можно, побыстрее выписать. Если бы сейчас у нас в больнице появилась служба безопасности, то у меня забрали бы почти всех пациентов.
– А как тот парень, которого мы взяли в Таджуре?
– Плохо, до сих пор не пришел в себя, а что еще хуже, раздражающе действует на Самиру. Когда она слышит его стон, то просто подскакивает в кровати.
– Каждый бы дрожал, видя человеческие мучения.
После очередных двух часов в больнице Марыся от усталости падает с ног.
– Даже не думала, что это такая тяжелая работа, – жалуется она доктору, которому ассистирует при перевязках. – Профессия врача всегда казалась мне благородной и прекрасной, но ассоциировалась, главным образом, с другой картинкой: белые халаты, красивый кабинет с сертификатами на стенах и больничные романы…
– Насмотрелась сериалов, моя дорогая, – делает вывод доктор. – «Дежурная больница» или «Врачи»?
– Пожалуй, оба. Сейчас я знаю, что это непосильный, до изнеможения, труд.
– Но какое удовлетворение!
– Гарантированное! – хохочут они, и даже пациент, несмотря на боль, криво улыбается.
– Домой идешь, юноша, – говорит медик, склоняясь над пациентом. – Мириам, ты свободна. Тебе, помнится, нужно куда-то ехать.
Как и предвидел Муаид, машина «скорой помощи» мчит по автостраде без остановки. Автомобили дают дорогу, а на постах полицейские машут им руками. Шестидесятикилометровая дорога занимает всего двадцать минут.
– Ну что? Может, он вам звонил? – Марыся с порога без всякого вступления забрасывает Хадиджу вопросами.
– К сожалению, нет возможности. Но сегодня Рашид взял самый хороший автомобиль, какой у нас был в гараже, так что вы быстро и комфортно доедете куда надо.
– Замечательно. – Марыся опускает голову. Слезы собираются в уголках ее глаз, чтобы через минуту тихонько политься ручьем по щекам.
–
– Да, я знаю, но как мы ее найдем? – Марыся начинает всхлипывать. – Только мы отыскали друг друга на конце света, а сейчас снова то же самое. А говорят, что два раза в одну и ту же реку нельзя войти.
– Это вам было предназначено. Каждая возвратится на свое место, и вы обязательно отыщете друг друга. Может, их кто-то заметил, может, она уже ждет тебя на каком-нибудь посту… – Голос Хадиджи полон надежды. – Пойдем, подождем на солнышке, – тянет она племянницу на террасу в надежде, что прекрасная погода улучшит ее настроение.
– Готова? – Рашид выбегает из дома в мундире ливийской армии, а Марыся, несмотря на свое удрученное состояние, изумленно открывает рот. «Он в этой форме прекрасно выглядит, – проносится у нее в голове. – И подстригся. Что за жертва с его стороны!»
– Не знаю, хорошо ли ты, сынок, сделал, что пришил другие погоны, – беспокоится его мать. – А вдруг прикажут предъявить военный билет, что ты будешь делать?
– Я как-нибудь выкручусь. – Излучая энергию и уверенность в себе, чрезвычайно красивый молодой человек взрывается искренним смехом. – Мириам, не хнычь! Ты сейчас двоюродная сестра офицера высокого ранга! Немного веры в себя! Едем!
