Дорожный пост в Эз-Завии выглядит очень прилично и вполне неплохо оборудован. Там постоянно находятся не только полицейские, но и военные.
– До конца моей вчерашней службы ничего по всей трассе не случалось. Никто не заметил блондинки с арабским мужчиной. Мерзавец, по всей вероятности, знает объезды и деревенские дороги, поэтому проследовал незаметно. Но когда стемнело, на посту в Зуаре дошло до стрельбы… – Рахман повышает голос.
– Да? – У Марыси от волнения перехватывает дыхание.
– Повстанцы атаковали пункт военного контроля. Подъехали на одном пикапе и застрелили этих наемников. – При этих словах он с неодобрением указывает подбородком на непрошеных гостей. – Несмотря на то что они прекрасно вышколены, их перебили, как уток, – хохочет он. – Из двадцати осталось двое раненых. Все люди, которых досматривали в это время, разумеется, бежали, а на обочине остался только один автомобиль. Черная «Тойота-Камри», – заканчивает он довольно.
– О боже! – У Марыси темнеет в глазах, и она медленно сползает по стене.
– Эй, никаких обмороков! – Рахман подхватывает молодую женщину в последнюю секунду, а испуганный Рашид пододвигает ей стул.
– Убита? – едва слышно шепчет Марыся.
– Нет! Автомобиль пустой, только в багажнике две дорожные сумки и одна обычная – на сиденье пассажира. Военный, который разговаривал с водителем этого автомобиля, каким-то чудом пережил побоище. Он утверждает, что это была белая женщина.
– Одна?
– Да. Она вроде бы должна была твоего папашку куда-то по дороге выбросить, но о нем я никому уже не упоминал.
– Мама в Зуаре? – У Марыси болезненно сжимается сердце.
– И здесь проблема. Вчера во время всей этой сутолоки и стрельбы она удрала, только никто не знает, в каком направлении. Солдат утверждает, что хотел ее арестовать, и очень недоволен, что подозреваемая убежала.
– Едем туда! – Марыся неуверенно встает, тут же хватается за стены и, как слепая, направляется к выходу.
Почти триста километров они преодолевают в гробовом молчании. Марыся уже не плачет и не вертится, глядя по сторонам. Вперив взгляд вперед, она молча наблюдает, как мчащаяся машина глотает километры. Останавливают их только на двух постах, находящихся в безлюдных стратегических местах. Но, видя мундир с большими знаками отличия, отдают честь и разрешают ехать дальше.
– Это вещи моей матери, – подтверждает она в Зуаре, заглядывая в багажник брошенного автомобиля. – А это – мои. Мы должны были ехать вместе, но… в последнюю минуту я передумала. Договорились встретиться на Джербе.
– Она тоже так говорила, – поддакивает солдат с рукой на перевязи. – Мы нашли документы, свидетельствующие, что автомобиль ей не принадлежит.
– Одолжила у знакомого, – врет Марыся, даже глазом не моргнув. – Или это преступление?
– В таком случае все равно должен быть какой-нибудь документ. – Видно, что иностранец не знает местных законов и начинает колебаться.
– У нас, в Ливии, документ не нужен.
– Разве у вас. – Солдат говорит, не скрывая сарказма и делая ударение на отдельных словах. – Может, и водительские права тоже не нужно иметь?
– Забыла, оставила в моей сумке, – говорит Марыся, мгновенно придумав ответ. – Или за это арестовывают? Штраф? Или, возможно, смертная казнь?
Она приходит в бешенство, потому что представляет вчерашний допрос матери и опасную ситуацию, в которой та оказалась.
– Во всяком случае, ваша мать сбежала с места преступления, и это факт, – отвечает наемный слуга Каддафи, внимательно осматривая при этом погоны на мундире Рашида.
– Ты мало смыслишь в законах, парень, – включается в разговор двоюродный брат. – Вчерашнее происшествие нельзя причислять к преступным деяниям. Его нужно трактовать как правонарушение, которое везде, во всем цивилизованном мире, наказывается штрафом. Надеюсь, что ты не применил к слабой женщине силу, ведь тогда ты пойдешь под суд.
Он пристально смотрит в глаза солдату, и глупое плоское лицо наемника в одно мгновение из черного становится серым.
– Прошу военную книжку и твой номер. – Рашид протягивает руку и грозит указательным пальцем. – Побил ее?
Через минуту до Марыси доходит завуалированное значение вопроса.
– Ты что ей сделал, хам?! Ты раб!
Новая смена солдат на посту с интересом наблюдает за необычной сценой, но, пожалуй, из лени не вмешивается.
– Только сделал предупредительный выстрел, когда она убегала. – Наемник опустил взгляд на дорогу, засыпанную после вчерашнего нападения битым стеклом.
– Ты выстрелил в безоружную невинную женщину?! – Марыся подскакивает к великану, который выше ее на две головы, и начинает кулаками дубасить его по чем попало.
– Не попал… это было только предостережение… – лепечет здоровяк, как ребенок.
– Куда она побежала?
– Туда. – Он показывает пальцем на другую сторону автострады.
– Ты преступник! Аллах тебе отплатит тем же. Чтоб в твою мать кто-то выстрелил! – Марыся кричит наемнику фатву[67]. – Желаю тебе этого от всего сердца! – шепчет она сквозь стиснутые зубы. – И чтоб попал.
Она подкрепляет слова плевками в мужчину.
