Арабская кровь полностью

Она подходит к машине, открывает багажник, вынимает из него две бутылки воды и старается смыть липкую, свернувшуюся уже кровь. Женщина смотрит на себя в зеркальце. Ее лицо опухло от эфира и разбито в нескольких местах. Она вынимает из сумочки тональный крем и скрывает синяки и царапины. Затем она переодевается в свежую одежду, садится на место водителя, делает большой глоток воды и закуривает сигарету. «До Триполи я не доеду, нет шансов», – трезво размышляет Дорота и пытается спланировать свои дальнейшие действия. «Учитывая многочисленные посты полиции и военных и то, что я не настолько хорошо вожу машину, чтобы после таких экстремальных переживаний преодолеть триста километров, вряд ли я смогу самостоятельно вернуться в столицу. Черт, у меня также нет ни ливийских, ни международных водительских прав, – вспоминает она. – А без них вообще крышка. Может, как-то доберусь до Зуары и там найду водителя, который привезет меня в Триполи… В конце концов, у меня есть деньги, могу даже подарить кому-нибудь эту большую эксклюзивную машину. Это, пожалуй, наилучшее решение, – приходит она к выводу. – И, по всей вероятности, единственное в этой ситуации». Она вздыхает с облегчением, оценивая свой план как вполне хороший.

Дорота заводит мотор «тойоты», включает фары и медленно едет по короткой дороге. Через пятнадцать минут лавирования между торчащими скалами и густыми сухими зарослями, небольшими песчаными холмами и глубокими впадинами она доезжает до автострады, на которой движение усиливается. Она должна сейчас повернуть влево, перед этим пересечь три полосы, ведущие в Триполи, а потом выскочить на дорогу, которая ведет в Зуару и Тунис. После достаточно долгого ожидания, которое она использует, чтобы перевести дух после убийственной езды, ей удается включиться в движение. Чем ближе к границе, тем машин все меньше. «Куда же они подевались? – размышляет Дорота. – Может, знают какую-нибудь дорогу напрямик, может, стараются объехать пост?»

В этот момент перед ней вырастает большой контрольный пост, больше оснащенный оружием и транспортом, чем находящиеся в Триполи. Приблизившись, она видит мужчин в военной форме. «И что мне сейчас делать? – думает она в панике, а сердце едва не выскакивает из груди. – Не моя машина, у меня нет прав вождения, и в придачу еду ночью одна через безлюдное место». Она смотрит на свои руки, не отмытые до конца от крови, с ободранными запястьями. «Деньги! Я должна их подкупить! Ведь это Ливия! Только рыбы не берут. Здесь коррупция процветает. Бакшиш – это обычное дело, особенно в государственных учреждениях». Она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. «Все будет хорошо, все будет хорошо. Думай позитивно! – приказывает она себе. – Улыбайся!»

– Salam alejkum! – традиционно здоровается она по-арабски с наклонившимся к открытому окну машины чернокожим военным.

– Salam, – отвечает тот грубовато. – Куда это вы ночью едете?

– Хочу встретиться с дочерью, которая уже на Джербе, – врет Дорота и не краснеет. – Я иностранка, adżnabija, и провожу в Ливии отпуск. Но он уже закончился.

Она улыбается одной из своих самых очаровательных улыбок и смотрит на мужчину маслеными глазами.

– Хорошо, хорошо. – Парень немного смягчается и начинает глупо переминаться с ноги на ногу. – Документы на машину, водительские права и паспорт. Съезжайте на обочину, это может подождать.

Солдат преодолел первое очарование и ворчит в обычной военной манере.

«Это не ливиец, – думает Дорота. – Вообще черный, так-сяк говорит по-английски, по-арабски же вообще не говорит. Вот беда, это, пожалуй, один из наемников, о которых столько сейчас болтают. Или из тех, кто старается выслужиться и хлопочет о ничтожной должности, ясно как день. Кроме того, получает за это много денег. Я погибла, – думает она, от ужаса едва дыша. – Он не возьмет деньги, об этом не может быть и речи». Но все же вкладывает двести долларов в документы. В конце концов, ей нечего терять. Женщина дрожит всем телом. «Сейчас не хватает только, чтобы он засадил меня в ближайшую тюрьму, например, за убийство…» На лице женщины появляется кривая усмешка. Она неуверенно осматривается по сторонам и, тяжело вздохнув, докладывает третью сотню.

– Вот нашла документик, знаете ли, у меня страшный бардак, как у всех женщин.

Дорота действует медленно, рассчитывает на «зеленые».

– Что это? – Возмущенный солдат держит двумя пальцами американскую валюту, тычет ее в открытое окно машины и машет ею у женщины перед носом. – Стараетесь меня подкупить? Что у тебя на совести, красотка?

– Ну что вы! – Дорота делает вид, что растеряна и смущена. – Я забыла об этих деньгах, полностью вылетело у меня из головы. Мой муж всегда делает мне такие сюрпризики… презентики. – Она выразительно смотрит на парня, показывая ему глазами: «Бери презентик, придурок!»