— Наконец-то вы приехали! Что ж так поздно? — спрашивают знакомые, обмениваясь с нами искренними приветствиями.
Первому же встречному я передаю собственноручно испеченный торт и блины с шоколадным кремом — для детей. Каждый что-то с собой приносит, так здесь принято. Может, благодаря этому я стала лучше готовить.
— Это Доротка, наша молодая поросль, — представляет меня Бася приземистому мужчине средних лет.
— Мне очень приятно, что к нашему, так сказать, молитвенному кружку присоединилась еще одна красавица-блондинка. — Джентльмен в очках, забавно застрявших на высоком лбу, склоняется и сочно целует мне руку. — Знал бы раньше — не уезжал бы в отпуск, — галантно флиртует он со мной; улыбка у него приятная, но все-таки чуточку сальная. — А вы счастливец, господин… — обращается он к Ахмеду.
— Ахмед Салими, — со стальным лицом отвечает мой муж.
— Я уже радуюсь, что возьму вас под свое крылышко, — беззаботно продолжает пожилой дамский угодник. — Ну как, нравится вам наш бастион польской культуры?
— Да, очень. — Мне хочется сменить тему, а кроме того, я изо всей силы стараюсь высвободить ладонь из липких рук директора школы. — Прекрасный дом, и такой ухоженный.
— Мы вместе с Басей, моей неофициальной заместительницей, делаем все, что только можем. И, кажется, у нас получается. — Довольный собой, он осматривается вокруг и потирает руки. — Я уже с первого взгляда вижу, что вы нам подходите, — добавляет он и указательным пальцем тычет мне в плечо.
— Да? — Я не верю собственному счастью. — Была бы очень признательна. Я буду стараться…
— В этом я не сомневаюсь. Ваше молодое нежное сердечко будто создано для того, чтобы дарить тепло нашим шаловливым, но благодарным малышам. А вы довольны, господин Салими? — повышает голос директор, обращаясь к моем мужу.
— О да-а-а… — отвечает тот, однако особенно счастливым не выглядит. — А что она тут будет делать? — вдруг вырывается у него вопрос, не слишком вежливый. — Вы отдаете себе отчет, что она ничего не умеет? Она же без образования! Полный ноль!
— Простите? — От удивления брови у директора поднимаются чуть ли не до середины лба. — Аттестат у тебя есть, дитя мое? — добродушно обращается он уже непосредственно ко мне.
— Да, — пристыженно шепчу я.
— Любезный господин Салими… — Директор поджимает губы; видно, что он крайне раздражен. — Наш польский аттестат стоит большего, чем дипломы многих университетов, особенно тех из них, которые, так сказать, непонятного происхождения.
Вот как отбрил он моего в высшей степени образованного мужа — без крика и оскорблений, изящно, но и довольно жестко!
— Дорогая пани Доротка, — продолжает директор, — начинаем мы пятнадцатого, и я прошу вас приехать в этот день немного пораньше, чтобы у нас было время на подписание договора. Рабочий день в подготовительной группе длится с десяти до трех — по-моему, неплохое время, как вы считаете?
— Прекрасное, превосходное…
— Доченьку берите с собой. Подготовительная группа — это почти детский сад, только чуточку посерьезнее. Девочке занятия будут полезны, — говорит он напоследок и треплет меня по спине, после чего отворачивается и отходит к другой компании гостей.
Бася озабоченно смотрит на меня и тоже уходит, оставляя меня наедине с Ахмедом.
— Как ты разговаривал с человеком?! — не выдерживаю я. — Как можно быть таким хамом? Ты себя позоришь, — шепчу я ему прямо в лицо.
— А ты уже опозорилась. Любой старый козел может облизывать тебе руки, вот какую репутацию ты себе заработала! — ядовито произносит он.
— Ты что, окончательно сдурел? Ты же знаешь, что это польский обычай. Кажется, ты какое-то время жил в моей стране, должен был это заметить. — Мне уже хочется уйти и присоединиться к более приятному обществу, но тут Ахмед крепко хватает меня за плечо и привлекает к себе.
— Сука, — шепчет он мне в ухо. — Мы еще сочтемся. Я тебе за все отплачу.
— Ты мне? Как бы не случилось наоборот!
— Ты меня запугиваешь?
— А ты меня?!
— Да ты на такси больше потратишь, чем здесь заработаешь, — с удовлетворением произносит он.
— Я получу права и на первую же зарплату куплю себе машину. Только сперва, будь любезен, отдай мне паспорт…
— Ха!
— Отдай мне этот чертов паспорт! Мне здесь вообще не следовало бы ходить без документов. Из-за этого могут возникнуть немалые проблемы.
— Не шляйся неизвестно где, и проблем не будет, — безапелляционно заявляет Ахмед.
— Я должна стать твоей рабыней и не выходить из дому?
— Ты должна быть женой и матерью, это и есть твоя задача, а не какой-то стрекозой, к которой всякий может лезть с поцелуями.
— Где мой загранпаспорт? Я хочу получить его обратно. В собственные руки, — ставлю я вопрос ребром.
— Пожалуйста, в любой момент. Вместе с обратным билетом в твою чудесную страну. — Ахмед выкладывает карты на стол.
— Ты хочешь от меня избавиться? — Мне становится невыразимо горько. — Вот как, оказывается, нужна тебе твоя дочь! — Я пробую сыграть на его отцовских чувствах.
— Речь идет не о ней, а о тебе, — говорит он, пристально глядя мне в глаза. — Ты можешь ехать, если хочешь. И когда хочешь.
