— Хассан, это Доротка, я ведь тебе говорила, что сегодня у нас день бабской трепологии, — Бася представляет меня своему мужу. — Доротка, это Хассан, уже известный тебе по моим рассказам.
— Ой мамочки, мне теперь бояться или стыдиться? — Он корчит забавную гримаску.
— А-а-а! — Баська радостно показывает на него пальцем. — До пикантных подробностей мы еще не дошли, но ведь немного поболтать о неприличном мы можем и при тебе, не так ли?
— О нет, я предпочту ретироваться. Уж я-то знаю, каковы бабские языки. — И он со смехом выбегает из комнаты.
— Классный у тебя муж, — говорю я и хватаю Баську за руки. — Счастливица!
— Ты права, в этом смысле судьба мне улыбнулась, — соглашается она. — Но вообще-то, жизнь с арабом — это не рай, над каждым вопросом приходится потрудиться и отыскать компромисс. Впрочем, это касается любого брака, однако в смешанной семье ко всему этому прибавляются еще и культурные, религиозные различия. И ко всем этим делам нужно подходить с умом, иначе рискуешь потерпеть поражение на всех фронтах.
— Самое главное — что он тебя любит…
— Только не говори мне, что твой тебя нет, — перебивает меня она. — Раз уж он тебя сюда привез и ввел в свою семью, это наверняка означает, что он к тебе серьезно относится и питает глубокие чувства.
— Я… не настолько уверена в этом.
— Должна быть уверена. Ну а будущее покажет, стоило ли рисковать и немного помучиться поначалу. Все постепенно уладится. Тех иностранок, немусульманок, которых арабы не уважают, с которыми только развлекаются, они без всяких угрызений совести бросают, даже если те женщины уже родили им детей. Араб никогда не привезет такую женщину к себе на родину, в свой дом, никогда не познакомит ее со своей матерью.
— Как это подло! — Похоже, после всего пережитого мне тяжело настроиться на позитивный лад.
— Но ведь не только арабы так поступают. Везде есть подлецы и есть хорошие мужики. А наши — самые лучшие! — Она дружелюбно улыбается. — Каждый порой может ошибиться, оступиться, но наше дело в таком случае — дать человеку еще один шанс и согреть его нашей любовью, — подытоживает эта женщина, которая наверняка умнее меня и уж точно опытнее.
— Иногда нельзя простить. Бывают такие вещи…
— Ну, я не знаю, что между вами произошло, но знаю одно… — Она делает театральную паузу, патетически складывает руки у сердца и кокетливо наклоняет голову. — «Любовь тебе все простит…»[41] — напевает Бася, ужасно фальшивя.
— Ох и сумасбродка ты! — Я заливаюсь безудержным смехом.
Хассан гремит кастрюлями в кухне, ему помогает Марыся, а мы с Басей тем временем переходим к сплетням об остальных польках, живущих в Триполи и неподалеку от него.
— В конце месяца Зоська устраивает женский бал на всю ночь — так называемое прощание с летом. Ты непременно должна быть, это в двух шагах от тебя, на самом Гаргареше.
— Да, я там бывала, примерно знаю, где это. Гаргареш — это такая триполийская Маршалковская. Только не знаю, можно ли мне вот так уйти на всю ночь…
— Значит, сначала твой муж должен познакомиться со всей нашей ватагой. Может, в эту пятницу? Эй, Хассан! — кричит Баська в сторону кухни.
— А?
— Что у тебя в пятницу вечером?
— А что у меня может быть? — В дверях показывается его улыбающееся лицо. — Буду к услугам моей обожаемой жены.
— Это превосходно, потому что мы планируем встречу. Может, будет гриль, я приготовлю кускус.
— Встреча будет у нас?
— Ага, — кивает Бася.
— Нет проблем, только скажи, сколько вина, пива и водки я должен добыть. Эти ее подружки, — сообщает он мне, комично жалуясь, — ужасно много пьют. Как драконихи. А их муженьки — и того больше.
— Но здесь же алкоголь запрещен, где Хассан его достает?
— Черный рынок, дорогая, — отвечает Бася, —
— Было бы здорово, но… видишь ли, сейчас моего мужа нет в городе, он уехал, — приоткрываю я перед ней завесу тайны, желая хоть немного прояснить для Баси свое положение.
— По делам? Надолго? — невинно спрашивает она.
— Вот уже две недели прошло, а его все нет… Уезжая, ничего не сказал.
— О-о… это скверно. — Обеспокоенная Бася пристально смотрит мне в глаза, пытаясь понять, в чем дело. — Если до пятницы он не вернется, бери свою Марысю, пригласи с собой какую-нибудь его сестру, родного или двоюродного брата и приходите к нам. Самое главное — чтобы с тобой был кто-то из его родственников, иначе потом он может тебя обвинить — мол, шлялась невесть где. У арабов пунктик на этом вопросе, они ревнивы до безумия.
— Уж я-то знаю, — вздыхаю я.
— Тем более. Слава богу, Хассан нормальный человек, по крайней мере в этом отношении, — снизив голос до шепота, она заговорщически мне подмигивает.
— Сопровождение для себя обеспечить мне будет трудновато. Родных братьев у него нет, с кузенами его я не знакома, а сестры… — Я невольно умолкаю.
