— Вариант первый, полюбовный: ты заговариваешь с тем из членов его семьи, кто к тебе лучше всех относится, и спрашиваешь, где твой муж и когда он вернется. При этом гордость прячешь подальше и объясняешь, что очень по нему скучаешь и волнуешься. Если у него есть какие-то чувства к тебе, то после столь откровенного признания он должен прибежать домой вприпрыжку. Может, именно этого он и ждет. Проявления твоего интереса.
— А менее оптимистичный вариант? — содрогаясь, спрашиваю я.
— Идешь в наше консульство, заявляешь об утере загранпаспортов и оформляешь себе и дочери временные документы, с которыми тебя кто-то должен протащить через зеленую границу, лучше всего в Тунис. А оттуда уже ты отправляешься прямиком в Польшу.
— Господи, нет! — в страхе вскрикиваю я. — Все ведь совсем не так страшно! Может, Ахмед взял документы с собой в поездку, а может, вообще не думал о них, когда впопыхах уезжал. Скорее всего они где-то лежат и ждут лучших времен. Да и не был он на меня как-то особенно зол или обижен. Был у него, правда, один приступ бешеной ревности, потом он со мной долго не разговаривал… И сам набедокурил, ужасных гадостей наделал… — приоткрываю я завесу тайны.
— Таких ужасных, что ему даже бежать пришлось? — беспокоится Бася. — Он что, кого-то убил? Или попал в историю с наркотиками? Не хочешь — не говори, не мое это, в конце концов, дело, но, если нужно, Хассан попытался бы помочь, у него есть связи в министерстве.
— Да? А я думала, он держит автомастерскую. Удивлялась даже, почему он ходит на работу в костюме.
— Неплохо, неплохо! — Бася покатывается со смеху. — Живем мы, конечно, на доход от автомастерской, ты ведь знаешь, государственная должность особенно не прокормит, но положение в обществе и связи дает именно она.
— Точно так же поступает и Малика, сестра моего мужа.
— Да, Хассан хорошо ее знает.
Я чувствую со стороны Баси какую-то недомолвку, но мне не хочется допытываться, в каком департаменте ее Хассан встречается с Маликой и какую именно работу они выполняют. Меньше знаешь — крепче спишь.
— Возвращаясь к Ахмеду, хочу сказать… Нет, он не совершил ничего противозаконного, просто… — пытаюсь я общими словами пояснить ей причины его отъезда. — Опозорился он дома, среди своих. Это коснулось одного члена семьи, очень близкого…
— Больше ничего и не говори, я не хочу этого слышать. Знаю, какая грязь бывает у них в семьях… Я уже многого наслушалась и насмотрелась за все эти годы. — Бася хмурится и вздыхает.
Какое-то время мы сидим молча. Бася с грустью смотрит на меня и держит мою руку в своей.
— Что вы так притихли? — Встревоженный нашим молчанием, Хассан просовывает голову в приоткрытые двери. — Собирались поболтать, а решили помедитировать?
— Доротка, тебе стоит поговорить с Маликой. Хассан, я права? Она ведь у них там главная в семье, не так ли? — продолжает свою мысль Баська.
— Главная — мало сказать! — иронически смеется ее муж. — Она у них там и голова, и шея, и предводитель, и генеральный директор, и удельный властелин.
— Да ладно тебе, не пугай Доротку!
— Я не пугаю, а предостерегаю. Должна же она знать, кто в ее семье серый кардинал. — Говорит Хассан чрезвычайно серьезно. — Доротка, тебе следует с ней подружиться, насколько это вообще возможно, но будь с ней осторожна. Очень осторожна.
— Если хочешь выжить здесь, придется быть хитрой, — тактично поучает меня моя подруга. — Для начала попробуй вариант А. Использовать вариант Б ты всегда успеешь.
— Привет, Малика, как здоровье? — начинаю я, хоть горло и сжимается от волнения. — Как там Самира, ей лучше? И как дела у Муаида?
— Все хорошо, все в порядке, — холодно отвечает она. — А у тебя как дела? Как поживаешь?
— Спасибо, тоже хорошо… — Я набираю побольше воздуха в легкие и спрашиваю: — Ты случайно не знаешь, когда Ахмед собирается возвращаться?
Наступает неловкая тишина; впрочем, я не хочу нарушать ее первой. Жду.
— Откуда я могу знать? — грубовато отвечает Малика. — Это ты должна знать, он же твой муж.
— Нет, я не знаю. Кроме того, я не думаю, что он уехал из-за меня, — раздражаюсь я.
— Но если между вами все было в порядке, то тебе должно быть известно, где он и когда вернется, не правда ли?
— Так или иначе… если ты будешь с ним связываться, то, может, передашь ему, что…
— Не собираюсь, — перебивает она меня и вешает трубку.
