Я сижу на изящном кожаном диване у Зоси, смотрю вокруг себя печальным невидящим взглядом и опорожняю один бокал вина за другим. Вечеринку по поводу прощания с летом девчонки решили провести поскорее — потом, мол, будет много дел, связанных со школой у детей (учебный год здесь начинается в октябре). На улице по-прежнему стоит адская жара, но в комнатах эксклюзивной виллы так прохладно, что у меня даже дрожь бежит по спине. Ничто меня не радует, на все вокруг я взираю с критической точки зрения. Женщины из польской диаспоры являются представительницами одного и того же типа внешности и одного и того же общественного слоя. Это бойкие уроженки польских деревушек и маленьких городков, ведущие незамысловатый образ жизни. Выделяются разве что Басенька, которая всем заправляет, стараясь держать весь этот бардак и хаос под своим контролем, и деловая Божена, курящая одну сигарету за другой и поглощающая в диких количествах водку «Отборная».
Помимо нас, белокожих блондинок, в вечеринке участвует тьма-тьмущая смуглых девушек. Сперва я даже удивляюсь: предполагалось ведь, что алкоголь будет литься рекой, а хозяйка, несмотря на это, пригласила и местных.
— Привет, меня зовут Дария. — Одна из смуглянок подсаживается ко мне, и я изумляюсь, слыша ее правильное польское произношение. — Что ты так смотришь? — смеется она. — Думала, я чистокровная ливийка?
Я киваю, подтверждая ее слова.
— Ну, тогда я застала тебя врасплох!
— Но твой отец…
— Отец, разумеется, здешний, а мама моя — вон та немолодая блондинка.
— Я Дорота, — протягиваю ей руку и улыбаюсь.
— Я знаю твое имя, здесь свежие слухи расходятся молниеносно. Не сиди вот так и не глуши вино, это ничего не даст. Ты должна развлечься. Пойдем потанцуем! — Она тянет меня за руку.
— Потанцуем? С кем? — удивляюсь я.
— Со мной! Это ведь женская вечеринка, и мы отлично справляемся без самцов, — хихикает она.
— Может быть, попозже? — увиливаю я.
— Как хочешь, в конце концов, вся ночь впереди. — И она бежит в соседнюю комнату, где слышен восторженный визг, мигают лампочки, пол в цветном дыму. Самая настоящая дискотека! Мне так недоставало развлечений и танцев, а сейчас не хочется даже сдвинуться с места. Я ставлю у ноги бутылку вина и понемногу ее осушаю. Сегодня я решила напиться — быть может, в этом состоянии мне в голову придет какая-нибудь неожиданная, пусть и сумасбродная, но хорошая мысль. В голове начинает шуметь, а на сердце становится легче.
— Эй, отшельница! — Божена с разрумянившимися щеками падает с разгону на диван. В одной руке у нее стаканчик и сигарета, в другой — початая бутылка водки. — Перестань пить это дерьмо, подруга! Покажи, что у тебя тоже есть яйца. — Она ставит передо мной залапанную рюмку, наполняет водкой и протягивает мне. — На погибель всем глупым козлам! — произносит она тост и чокается со мной. — Давай, солнышко, давай до дна. — И смеется гортанным смехом.
— У тебя курево есть? — наклоняюсь я к ней. — Перекурить надо.
Она дает мне самокрутку, которая пробивает так, что дыхание перехватывает. Отродясь не курила я ничего настолько крепкого. Еще минута — и мое жизнеощущение меняется разительно. Я уплываю. После еще нескольких рюмок у нас с Боженкой уже превосходное настроение, к нам возвращаются силы и мы неуверенным шагом, поддерживая друг друга под руку, направляемся к танцполу. Там меня угощают ликером, пивом и опять водкой. Все вокруг начинает вертеться и расплываться, а с полом вообще происходит нечто странное — кажется, он превратился в вату, к тому же норовит уйти у меня из-под ног.
— Дорота! — словно сквозь туман я слышу резкий голос Баськи. — Пойдем-ка в кухню, выпьем кофе. — И она куда-то тащит меня.
— Не хочу-у-у… — Я изо всех сил упираюсь ногами. — Дай мне поразвлечься!
— Оставь ее в покое и перестань, в конце концов, всех муштровать, — защищает меня пьяная в стельку Божена.
Но все же под осуждающим взглядом Баси хмельной кураж и угарная фантазия выветриваются из меня, и мне уже хочется немного передохнуть. Увидев на диване свободное место, я заваливаюсь на него и, увы, нахожу опрометчиво оставленную бутылку с красным вином. Не знаю, как мне это удается, но опорожняю я ее почти одним махом. В следующую же минуту мне становится чертовски грустно, я чувствую себя всеми брошенной, никем не понятой и ужасно одинокой. Слезы наворачиваются на глаза, бегут по щекам и шее, капают в вырез платья.
— Я хочу домой… хочу к себе домой. В свой дом, — доносятся до меня чьи-то неистовые причитания.
Кто-то крепко берет меня под мышки и тащит в ванную. Я пошатываюсь на ногах.
— Ты сдурела, Дорота?! — резкий голос разрывает мне барабанные перепонки. — Чтобы на первой же вечеринке вот так опозориться! К тому же это я тебя привела! Спасибо тебе большое! — кричит Бася.
Хватка у моего плеча неожиданно слабеет, и я, будто мешок картошки, падаю на пол, ударяясь головой об умывальник. Острая боль в голове отрезвляет меня.
— Господи Иисусе! — совсем рядом звучит пронзительный истерический вопль.
