Тис села на пол и поджала ноги, оказавшись в центре белоснежного, как будто кипящего вокруг, вороха ажурной ткани. Бросила перед собой букет невесты из нежно-кремовых и белых роз, сжала в руках, прижатых к груди, фату, невесомую, как и платье, сотканную из нежнейшего кружева, улыбаясь, открыто посмотрела в камеру. Фотограф растерянно поморгал и засуетился. Поправив свет, сделал несколько кадров. Его дыхание было сбивчивым, он ошарашено смотрел на Тис, понимая, что это одна из лучших работ в его жизни.
— В одной этой фотографии уместилась целая история. Настоящий шедевр, милая. Ты прекрасна и эта работа достойна самой престижной выставки и высокой оценки. Я назову её просто «Невеста». Иногда люди приходят на выставку из-за одной или нескольких работ, которые им запали в душу. Так вот этот снимок станет центром моей выставки. Спасибо тебе девочка за твои неподдельные эмоции.
Договорившись по поводу альбома и отдельно той самой последней фотографии, которая будет оформлена для Тис в рамку, они расстались. Уже через час, переодевшись в джинсы и толстовку, девушка вышла на конечной остановке маршрутки. Здесь кончался частный сектор, а дальше шли поля, за которыми начинались дачные общества. Отойдя подальше, чтобы её не было видно людям с остановки, Тис вытряхнула из пакета на землю своё свадебное платье. Облила жидкостью для розжига и бросила поверх дорогущей тряпки полыхающий коробок спичек. Пламя вспыхнуло мгновенно, превратившись в яркий костёр, пожирающий тонкое кружево и облизывающий алыми языками плотный лиф, когда-то дорогого наряда, быстро расправляясь с изящной шнуровкой. Тис всё это снимала на камеру телефона, как будто записывала очередную историю своей жизни. Дождавшись, когда на земле остался лишь чёрный круг из пепла и несгоревших составляющих, вздохнула и, не оборачиваясь, пошла назад на маршрутку.
Стоя на остановке, Тис не обращала внимания на людей. Втянув голову в плечи и внутренне сжавшись в комок, отгородилась от всех маской безразличия, поэтому не сразу почувствовала, как кто-то несколько раз подёргал её за рукав. Этот кто-то оказался очень настырным и никак не хотел отставать. Наконец вынырнув из своих невесёлых мыслей в реальность, Тис увидела перед собой низенькую старушку в беленьком в цветочек платочке и вопросительно посмотрела на неё.
— Деточка, ты не отчаивайся. И не надумай ничего плохого.
— Бабушка, вы о чём?
— Вижу тяжело тебе очень. Душа слезами обливается. Только не одна ты теперь. Нельзя тебе горевать. Радоваться надо.
— Чему же радоваться, бабушка? Тому, что предали? Я ведь уже проходила всё это. Неужели кто-то там на верху посчитал, что мне тогда было мало боли? Всё повторилось.
— Всё да не всё, милая. Дитё у тебя теперь, поэтому думай о нём. Ты же просила Бога. Он и услышал тебя.
— А любовь отобрал. Вот такой обмен, бабушка.
— Испытывает тебя, Боженька наш. Испытывает, милая.
— Почему? За что?
— А как же. Ты дитё у него просила, когда рядом был красивый, сильный и богатый. А теперь ты одна. Вот и хочет понять, Боженька, нужно ли тебе дитё или это каприз был. Откажешься ли или примешь, как дар. Будешь ли благодарить.
— Это и вправду дар, бабушка. Ни у него, ни у меня не должно было быть детей. А всё обернулось совсем по-другому.
— Вот и я об этом. Благодари. Сохрани этот дар. Поверь мне, ты ещё гордиться будешь своим сыном. А дальше видно будет, может и любовь встретишь, настоящую.
Подошёл автобус. Бабушка вдруг вытащила из своей авоськи деревянные чётки и всунула их в руку Тис.
— Тебе от меня. Если худо будет, держи их в руках. Они согреют твою душу и беду отведут, мысли плохие усмирят и от врагов защитят. Благослови Бог тебя, милая, и дитё твоё ещё нерождённое.
Оторопело Тис разглядывала совсем новенькие чётки, с деревянным крестиком и кисточкой из шёлковых нитей на его конце. А когда подняла голову, бабушка, усевшись на переднее сиденье в автобусе, помахала ей рукой.
— Спасибо, — прошептала Тис и подняла руку в ответ.
В душе что-то изменилось. Оставив горстку пепла вместо великой любви на пустыре, Тис возвращалась в свою жизнь. Жизнь, в которой не было Амирхана, не было ни веры на его возвращение, ни надежды, ни планов. Она снова вернулась на несколько лет назад, когда так же растерянно пыталась ответить на вопрос «почему?». Почему её снова предали? Но теперь она была не одна. Спрятав боль, зажав в кулаке чувства вместе с подаренными чётками, подняла голову и стала просто жить. Как посоветовала незнакомая старушка, помнила про полученный дар и всеми силами старалась сберечь его, каждый вечер шепча:
— Спасибо, что ты есть.
