«Антибиотики ему нужны, а не наши молитвы», – подумала я про себя, посмотрев на покрывшееся испариной лицо повелителя.
– Что ж, Анкер-эфенди, держите нас в курсе, – скорбным голосом выдала валиде, грациозно поднявшись с места.
– Как прикажете, госпожа.
Мать Джахана бросила на постель больного последний взгляд, а затем гордой походкой, не изменяя своим шахским привычкам даже в такой ситуации, покинула покои.
– Анкер-эфенди, я останусь с падишахом до утра, и если что-то случится – сразу позову тебя. Можешь идти, – распорядилась я и указала ему рукой на дверь. – Позови ко мне главу охраны Первиз-бея.
– Слушаюсь, – старик склонил голову и вышел за дверь.
Спокойное лицо Джахана замерло, превратившись в бледную маску. Эта маска завораживала, притягивала взгляд. Ничто не выдавало того, что в нем еще теплилась жизнь. Не подрагивали ресницы на веках, не раскрывались во время вдоха крылья его носа, ни один мускул на его красивом лице не вибрировал жизненной энергией. И лишь потихоньку вздымающаяся грудь говорила о том, что сердце падишаха все еще бьется.
Я присела рядом с ним на постели и положила ладонь ему на лоб. Кожа была настолько горячей, что я поспешила отдернуть руку. Если ему не дать антибиотик в самое ближайшее время – до утра он может и не дожить.
Я старалась держаться изо всех сил, но влажные глаза с трудом сдерживали поток слез. Губы начали предательски дрожать, и, точно повинуясь какому-то внутреннему приказу, тяжелые мысли затеяли в моей голове настоящую чехарду.
Я не заметила, как Первиз-бей вошел в комнату.
– Госпожа, – подал он голос и деликатно прокашлялся. Я вздрогнула, услышав его голос.
– Принес? – с тревогой и надеждой спросила я.
– Да.
Кападжи достал из-за пазухи своего камзола небольшую шкатулку и протянул мне. Я открыла крышку и облегченно выдохнула. В шкатулке лежал добротный кусок яблока, покрывшийся зеленоватой плесенью.
– Я же говорил, что у этих прихвостней на кухне не все ладно, – добавил мужчина и улыбнулся уголками рта.
– Слава богу, Первиз-бей!
Я понюхала яблоко, чтобы убедиться, что это именно то, что мне нужно. Запах грибков рода Penicillium невозможно спутать ни с чем другим – слегка кислый, при этом нежный, с приятной изысканностью. Мозг сразу же воспроизвел в памяти картинку – витрина магазина и кусок элитного дорогого сыра.
– Мне удалось кое-что выяснить насчет нападения, – сменив тон, продолжил кападжи.
Я хорошенько протерла яблоко влажной тканью, сняла с груди падишаха наложенную лекарем повязку и положила пропитанную плесенью салфетку на воспаленную рану. Затем соскребла остатки плесени с яблока ножом и положила их повелителю в рот, отодвинув нижнюю губу. Вот теперь можно и помолиться.
– Говори, Первиз-бей, я все сделала.
Я спрятала больше не нужный мне фрукт обратно в шкатулку и отодвинула ее от себя.
– Одна из девушек слышала, как валиде говорила Ансар-паше, тому самому бейлербею Карадагского ханства, о том, что повелитель отправляется в провинцию и хочет отдохнуть немного в резиденции Амоли.
Я удивленно вскинула бровь.
– Что ты хочешь сказать?
– Уже доподлинно известно, что Мурад-бей, главарь шайки, знал о маршруте, которым проследует повелитель. Один из конюхов признался мне, что у него был брат в этой банде, которому он и доложил все, что нужно, по приказу одного паши.
Ужасная догадка пронзила мое сознание. Неужели валиде специально подговорила Ансар-пашу устроить засаду? Неужели ее не беспокоит даже безопасность собственного сына?
– Кто же этот паша? – спросила я, уже зная ответ.
– Госпожа, вы так умны и проницательны, что я не сомневаюсь – вы знаете, кто он.
– Ансар-паша, – утвердительно сказала я, покачав головой, – Но зачем это было нужно валиде? Я не понимаю!
– Позвольте мне высказать мои предположения, – Первиз-бей сложил на груди руки и начал медленно прохаживаться по комнате туда-сюда. – Повелитель нанес Ансар-паше оскорбление, отказав ему в женитьбе на Эфсуншах-ханум. И хотя ему взамен была предложена не менее достойная невеста в лице валиде, паша все же затаил на нашего государя обиду и выжидал момента для мести. – Кападжи остановился возле камина и застыл, любуясь языками пламени. – Валиде же преследовала свою цель – подвести нежеланного жениха под плаху. Она знала, что я все узнаю и повелитель непременно казнит пашу за столь дерзкое нападение. Таким образом она избавится от необходимости выходить за него замуж. Единственное, чего она не предусмотрела, – так это того, что падишах будет ранен при нападении.
– Но как же она не побоялась этой шайки? Разве она не думала, что нас могут убить? – удивилась я.
– Через несколько часов после вашего отъезда, она вызвала меня и сказала, что ей привиделся плохой сон и она просит меня взять как можно больше воинов и догнать падишаха, чтобы лично охранять его в дороге. Мне сразу показалось странным такое поведение, но я повиновался.
Кападжи отошел от камина и вновь начал прохаживаться по спальне, сцепив за спиной руки.
