Старик замотал головой так сильно, что Сашка испугался, как бы не повредил себе шею или еще чего. Может, он вообще тронулся умом после стольких лет взаперти?
– Простите… простите…
Сашка с трудом разобрал его невнятное бормотание.
– Простите? – переспросил он, чувствуя, как подкатывает злость. Этот гад еще смеет извиняться?
– Простите… Я не могу помочь. Я не Сагус.
Как ведро ледяной воды за шиворот. Он издевается?
Андра глядела недоверчиво. Не желала верить. Кирс вообще не понимал, что происходит.
– В смысле не Сагус? – протянул Сашка.
– Кто такой Сагус? – встрял Кирс.
– Заткнись! – в голос рявкнули Сашка и Андра. Нервы сдавали у обоих.
– Тогда кто ты, черт возьми, такой? – Сашка навис над стариком, еле сдерживаясь, чтобы не заорать.
– Нисам, – выдохнул тот и уставился на Кирса. – Мне жаль…
Твою мать…
– Тот… в замке… и есть Сагус, – продолжил старик.
Твою мать!
Сашка не особо понял, что произошло дальше. Затмение. Он набросился на старика, позабыв о его немощности, о своей боли в руке, обо всем. Что-то кричал, захлебываясь яростью. Кажется, успел пару раз ударить. Очнулся от голоса Андры, которая выкрикивала его имя снова и снова, пытаясь докричаться. Кирс перехватил его под руки, оттащил от старика, который и не пытался сопротивляться, съежился на земле. Сашка извивался, пытаясь вырваться, не обращая внимания на боль. Вся злость, весь ужас сегодняшнего дня, вся ненависть за то, что сделали с его родителями и с другими детьми, излились в один миг.
– Пусти! Пусти меня! – рвался он.
Андра перед ним, пытается положить руки на плечи, успокоить:
– Саша! Саша, успокойся! Это ничего не изменит!
Но он захлебывался яростью.
– Он знал, Андра! Знал! Еще там, в подземелье! И не сказал! Чтобы мы его вытащили! Они были бы живы! Все из-за него! Нерта! Атта! Он их убил! Это он их всех убил, тварь!
Он видел, как по ее щекам бегут слезы, но остановиться не мог.
Все оказалось бессмысленным: весь их поход в темницу, беготня по Кастельтерну. Все впустую! На какой-то момент он снова был там, снова видел, как Нерту отбрасывает от них невидимой силой, как Атта бросается в гущу врагов, его взгляд напоследок. Они погибли зря!
Андра все еще пыталась успокоить его, удержать его лицо в ладонях, чтобы он смотрел на нее, а не на старика.
– Мы все исправим, слышишь! Мы все исправим! – твердила она, будто заклинание.
Ей нужно было в это верить: что мама жива, что есть надежда. А Сашка уже не мог. Он рванулся из последних сил, освобождаясь от захвата, оттолкнул Кирса. Боль в руке почти ослепила.
– Саша! – в голосе Андры было столько отчаяния, что тот невольно остановился. Глянул на нее. Потом на старика, который даже не пытался уползти, так и лежал, не шевелясь, беспомощный и жалкий. Добить его было бы так легко. Даже убить. Он заслужил. Всем тем, что сделал пятнадцать лет назад, и сегодня – заслужил. Сашка уже представил Инвикт в руке, ладонь сама собой легла на рукоять. Представил, как легко меч войдет в его тело, как старик вскрикнет напоследок, глухо и хрипло, и как его глаза медленно остекленеют…
Но ничего не сделал.
Андра права – это ничего не изменит.
И никого не вернет. Ни Нерту. Ни Атту. Ни его родных.
Сашка опустил руки и закричал, что было мочи. А потом рухнул под ближайшее дерево, откинулся на ствол, закрыл глаза и затих. Никогда еще не было так плохо. Хотелось исчезнуть. Рассыпаться на атомы, раствориться в воздухе. Чтобы ничего не чувствовать. Не думать. Не жить.
Осознание вины сжигало. Он должен был остановить Андру. Ведь знал, что идти в Кастельтерн – безумие, что они не готовы. Почему ничего не сделал? Почему позволил себя увлечь? Почему поверил, что несколько уроков у Атты сделали из него непобедимого героя? Зачарованный меч нашептал? Или Сашка настолько наивен? Почему?!
Мягкие лапы уперлись в его грудь, и Сашка открыл глаза. Хотел бы он понимать дракотика так, как понимала Нерта. Марру выглядел потерянным, глядел пытливо, будто ждал чего-то. Глаза казались в темноте черными и громадными. Сашку вдруг ударило осознанием: дракотик был там, с ними, все видел, он ведь все понимает. У него никого не было, кроме Нерты. Сашка обнял его и прижал к груди. Марру не сопротивлялся, только замявкал чуть слышно, коротко, отрывисто и так тоскливо, что сердце сжималось. Коты умеют плакать? А дракотики?
– Я с тобой, не бойся, – прошептал Сашка, поглаживая Марру. – Ты не один.
Тот легко ткнулся носом в его нос, оставив прохладный след на коже, потерся о его щеку.
– И Андра тоже с тобой. Все будет хорошо.
Сашка почувствовал, что понемногу приходит в себя, что пустота отступает. Пусть на капельку, но стало легче. Что-то теплое и светлое шевельнулось в душе благодаря Марру. Будто дракотик забрал часть его боли и страха, и Сашка, наконец, смог думать и видеть, что происходит вокруг.
Андра сидела неподалеку, уткнувшись лбом в плечо Кирса. Настоящий Нисам возился рядом, что-то негромко объясняя. Сашка не прислушивался, было безразлично. Но обрывки фраз долетали. Что-то о предательстве Сагуса и о том, что Нисам хотел лишь добра Арасии и Кирсу. Хорошо добро, ничего не скажешь.
