Колонисты, впрочем, местные – тоже не лыком шиты. Обычаи обычаями, но жизнь есть жизнь. Это же финикийцы! Дать себя нагребать каким-то голопузым дикарям? Обойдутся! И в Карфагене-то, как я слыхал, обычай давно уж обходить наловчились. Обязана, скажем, благочестивая карфагенская девица свою девственность с помощью чужеземца какого-нибудь Астарте пожертвовать – так что же ей теперь, имея вполне приличного жениха, перед каким-то бродягой-наёмником ноги раздвигать? Давно прошли те времена! Жених выезжает на несколько дней в отдалённое загородное имение и уж оттуда прибывает в нужный день к храму – ага, в качестве эдакого условного чужеземца, а уж в какой части храмового сада они с невестой встретятся – это у них меж собой заранее давно условлено. Случаются, конечно, и накладки, но редко, а уж у знатных людей и подавно – слуги на то есть, чтоб досадных накладок не допускать. Ну и золотая карфагенская молодёжь, само собой, случая перепихнуться со смазливой простолюдинкой – ага, исключительно во славу Астарты – тоже хрен упустит. Все поголовно к нужному дню "чужеземцами" оказываются, гы-гы! То же самое и в Эдеме тутошнем происходит. Тут даже хлеще! Ведь чем глуше захолустье, тем крепче в нём держатся давно устаревшие традиции! В принципе-то и замужние бабы раз в год отдать дань Астарте по обычаю обязаны, но в Карфагене и Гадесе, как и в большинстве прочих финикийских городов, дань эта давненько уже "монетизирована". Жертвует баба храму серебряный шекель, а уж передком ейным он в храмовом саду заработан или просто из кошелька вынут – жрецам не один ли хрен? Поэтому реально там только до замужества один раз передком богине служат, да и то – норовят схитрожопить и не случайному встречному дать, а с кем заранее договорено, а уж в следующие разы только шлюхи отмороженные "натурой" Астарту чествуют, порядочные же откупаются. Но то – там, в развитых культурных центрах, а здесь – глухая заокеанская колония. Здесь, как и в древнюю старину, если положено – вынь и положь. Точнее – задирай подол и раздвигай ноги. Замужняя, незамужняя – не гребёт. И предохраняться при этом, что самое интересное, не принято. Залетела – значит, такова была воля Астарты. Разве может быть нежелательной беременность, угодная самой богине? Вот и приспосабливаются местные эдемские финикийцы к священному обычаю предков, не смея его ни отменить, ни модифицировать "как в метрополии". Мужья на несколько дней какие-то важные и неотложные дела за городом находят, чтоб собственную жену в храмовом саду "снять", никому другому не уступив, да и женихи таким же манером "очужеземливаются" на время, дабы собственной невесте никакую постороннюю сластолюбивую сволочь ублажать не пришлось. Особенно – туземную, давно фишку просёкшую и до тел молодых финикиянок весьма охочую. И ведь всякий раз находят эти гойкомитичи, кому впендюрить! Не все, конечно, только самые крутые, но уж эти-то – находят. Если баба вдруг бесхозной оказалась или там накладка какая у ейного мужика вышла, то это ведь никого не гребёт – откупиться или каким иным образом от обязаловки уклониться в Эдеме не прокатит. Кому-то – один хрен обязана дать. В теории – вообще первому же, кто её пожелал, и если ни с кем заранее не договорилась, то изволь дать татуированному чуду в перьях – ага, расслабься, красотка, и постарайся получить удовольствие.
