– Ага, я тоже ошалел, когда узнал, кто она такая. В общем, отношение её матери к идее этого брака ты вполне себе представляешь, да и прочей родни, пожалуй, тоже, – я не стал уточнять, что отношение прочей родни Велии было и тогда уже не столь уж однозначным – сложно объяснять, да и лишнее это для финикиянки, – И тут будущая жена подсказала мне послать раба принести жертву Астарте, а мольбу ей написать потаинственнее, чтоб никто ничего не понял и мог только гадать, что там было на самом деле. Ну я и написал, да так, что… Гм! – я снова расхохотался, припомнив все похабные формулировки своей "молитвы".
Как и Велия с Софонибой тогда, два с половиной года назад, Аришат сперва выпала в осадок и вытаращила глаза от ужаса:
– Нечестивец! И богиня не покарала тебя за дерзость?!
– У неё была такая возможность, – пожалуй, так и следовало характеризовать наше последующее дельце с Дагоном, которе я тогда как раз и закончил, – Как раз после моих визитов в её храм несколько позже, мы и встретились на узкой дорожке с одним моим давним врагом, тоже тот храм частенько посещавшим. И это, я тебе прямо скажу, достойный был противник. Столько нервов нам с друзьями и нанимателем перепортил…
– И чем кончилось?
– Как видишь, я жив и здоров, чего не могу сказать о нём.
– Ну а твоя любовная история?
– Пришлось ещё побороться, но уже скоро два года, как женаты, и как раз недавно нашему сыну год исполнился. Славный мальчуган…
– Я с тебя балдею! – проговорила жрица, – Ни один финикиец не посмел бы так рискованно шутить с Астартой!
– Ну, я ж не финикиец. Да и Астарта, как видишь, поняла мою шутку правильно. А теперь вот и сама пошутила…
– Пошутила? Это как? Дав тебе исполнить заявленное тогда? – до неё наконец дошло, и она сама заливисто расхохоталась, – Ну, раз уж сама богиня простила тебе твою дерзость, не подобает и мне быть строже её! – она снова рассмеялась, а затем – я как раз докурил сигару – схватила меня за руки и повалила прямо на себя с явной целью раздраконить.
– Аришат! Дай мне хотя бы к вечеру силы восстановить! Я тут с тобой и так-то не выспался толком…
Трудно сказать, чем бы это дело кончилось – финикиянка своё дело знала и шансы на успех имела неплохие, но мне повезло:
– Salut, Maximus! Carpe diem! Tempori parce, buccelarius! – раздался со двора издевательский голос этруска Тарха. Если я ничего не перепутал, то он велел мне ценить наступивший день и дорожить временем, а заодно огульно обвинил в нахлебничестве и бездельи. Много он понимает!
– Млять! Иди ты на хрен! Ad corvi! – сперва я на рефлексе послал его по-русски, но затем спохватился и направил уже на латыни. Не совсем туда же, дословно – к воронам, как у греков с римлянами и принято, но надеюсь, он понял меня правильно…
– Ad turtur! – поправил он меня, подтверждая тем самым, что я в нём не ошибся, – Propera pedem, mentula! – это он мне, кажется, снова велит поспешать и сравнивает с полным комплектом мужских гениталий. А то я без него не знаю!
– Perite, morologus! – это я, если не напутал, порекомендовал ему отстать, точнее – отгребаться, а заодно и просветил его по поводу его интеллектуального уровня…
– Что это за собачий язык? – поинтересовалась жрица, несколько уязвлённая тем, что я отвлёкся от её шикарных форм на словесную перепалку не пойми с кем.
– Латынь. Язык римлян – тех, что победили Карфаген и владеют теперь Испанией и Гадесом, – я разъяснил ей предельно упрощённо, дабы не вдаваться в кучу тонкостей, которые загребался бы разжёвывать по-финикийски.
– И зачем ты говоришь на нём здесь? Разве не проще говорить по человечески?
– Проще. Но это язык победителей, и я изучаю его на будущее.
– Разве? Мне показалось, что ты на нём ругаешься, – хмыкнула финикиянка, – С кем ты там перелаиваешься? – она выглянула в окно.
– Qualem muleirculam! – тут же заценил её этот скот – ага, будто бы я и без него не знаю, что Аришат – классная тёлка, – Hic erit in lecto fortissimus! – можно подумать, мне и мои же собственные постельные возможности тоже без него не известны!
– Tarhus! Puto vos esse molestissimos! – рявкнул я ему в ответ, уже одеваясь. Ведь в натуре же достал!
– И что у тебя общего с этим тупым самодовольным животным? – спросила обескураженная моими поспешными сборами жрица Астарты.
– Это тупое самодовольное животное меня охраняет, тренирует, а заодно ещё и учит латыни. Не самой изысканной, это ты верно угадала, но мне как раз и нужна прежде всего живая разговорная речь – хорошим манерам можно будет и позже научиться…
Едва я вышел во двор, Тарх молча швырнул мне массивный деревянный меч с закругленным остриём, который я поймал на голом рефлексе, лишь через пару мгновений осознав, что мне предлагается очередная разминка – ага, для него это просто лёгкая разминка…
