Полковник потёр подбородок и вновь поторопил шофёра.
К мрачному зданию из тёмного камня они прибыли с солидным опозданием. И когда Никифор миновал проходную и спустился в подвал, сразу понял, что пропустил что-то интересное.
Охрана носилась, как в зад ужаленная. Оглушительно орал полковник Терехов — начальник Распопова.
— … Всех сгною! Вы у меня в Антарктиде нужники чистить будете до седых мудей! Какой-то ушлёпок напал на офицера, и ни одна сволочь не дёрнулась!
Никифор обратил внимание на бойца, получающего в стороне медицинскую помощь, так что, строго говоря, Терехов был неправ.
— … И что я вижу? Он лежит мордой в пол и уже жалеет о содеянном? — продолжал надрываться такой же упитанный, как и его подчинённый, начальник. — Нет! Он глумится над нами!
В приоткрытой двери ближайшего кабинета виднелся и сам Распопов. Дородный мужчина потерял всякую краску, обильно потел и сглатывал беззвучные слёзы. А ещё что-то торопливо строчил шариковой ручкой на листе А4.
— Старшина! Собрать бойцов, взять дубинки, газ и быстро объяснить преступнику, что подобного мы не потерпим.
— Отставить, — ровным голосом скомандовал Никифор.
Терехов крутанулся, замечая представителя конкурирующего департамента. Налился кровью. Даже глаз начал дёргаться.
— Фадеев, это наш клиент. Мы его задержали! Даже не суйся теперь.
Вместо ответа Никифор заглянул в кабинет и встал за плечом Распопова, который его словно не заметил. Быстро пробежался глазами по выписываемому чужой рукой тексту, присвистнул и сфотографировал его.
Набрал своему руководителю и коротко обрисовал ситуацию. Пришлось отправить фотографию рапорта. А дальше Фадеев, включив телефон на громкую связь, смотрел, как Терехов меняется в лице, начинает нервно облизывать губы и сжимает до хруста пальцы.
Оба проштрафившихся офицера вскоре покинули объект, один — в наручниках.
— У тебя есть час, — под конец бросил Никифору шеф. — Если не сможешь завербовать, его передадут в другую структуру.
— Как вы меня назвали? — переспросил я.
— Металюди, — потёр щёку полковник, — это индивиды, продемонстрировавшие возможности, выходящие за рамки доступных обычному человеку. Девяносто девять и девять процентов случаев паранормального, всплывающего в новостях, оказываются ложью, искажением или выдумкой. Все эти люди-магниты, приклеивающие ложки к животу, экстрасенсы и «целители», — Никифор изобразил воздушные кавычки. — Однако порой жизнь преподносит нам реальные сюрпризы. В 1943-м советские солдаты смогли взять в плен нацистского офицера, который обладал зачатками пирокинеза. С их помощью он чуть не устроил побег, и лишь бдительность одного охранника позволила избежать большого количества жертв.
На мой вопросительный взгляд полковник уточнил:
— Тот нацист едва не поджёг склад горючего на базе. За эти годы до нас также доходили слухи о ещё нескольких людях на стороне «союзников». Ваши эскапады заставляют даже самых прожжённых циников задаваться вопросом: «Как такое возможно?»
— И что же я такого совершил?
Собеседник вскинул бровь, словно говоря: «Серьёзно?»
— Вы исцелили почти пять сотен детей, Матвей. Вот что.
В первую секунду я потерял дар речи. Внутренне, конечно, надеялся, что смог охватить сразу много больных, но… Но даже в самых смелых мечтах не рассчитывал на подобное число.
— Вы не знали? — он уловил моё состояние.
— Не знал.
— Вы не изучили пределы собственных сил? — он вскинул бровь.
— Не изучил.
— А теперь давайте побеседуем о вас. Первый вопрос, что вы сделали с Ахмедулиным и Сергеем Филипповичем? Распоповым?.. — уточнил он.
— Живы и здоровы, разве нет? — я сложил руки на груди. — Хотя последний позволил себе угрожать моей сестре.
— Всё так, но, вот какое дело, после вашей беседы он пошёл и написал заявление на увольнение, а также рапорт вышестоящему начальству, где дотошно перечислил все свои прегрешения. Со ссылками на соответствующие статьи уголовного кодекса. В конце своего рапорта он просил осудить себя по всей строгости закона и отказывался от адвоката.
— Похоже, вам стоит послушать его.
— Как только мы проверим до конца все факты, изложенные в его заявлении. И всё же, что вы с ними сделали?
— Всего лишь заставил их взглянуть в лицо правде. Кто-то же должен был.
Никифор откинулся на спинку и замолчал.
— А что ещё вы можете «заставить» людей делать? — он пристально посмотрел на меня, явно собираясь уловить малейшие следы лжи.
— Хотите проверить? — я вытянул вперёд руку и взглянул ему за спину.
Сквозь непроницаемое стекло.
Где несколько человек с автоматами внимательно следили за нашей беседой.
— Пожалуй, воздержусь, — осторожно ответил полковник.
— Если вы не творили зла, вам нечего бояться.
— А если творил?
