А если дочь не одна, а их четверо — пятеро, чем такой студент не партия для кровинушки? Опять же, приданого на всех не напасёшься, а без него… А ведь хороший специалист, чисто по-родственному, может и помочь доходы с их имения увеличить!
Думаю, примерно так будут рассуждать мои ближайшие соседи во время борьбы за получение клубной карты.
А если учесть, сколько знакомых у меня появилось, которые мне благодарны.
Ни губернатор, ни Империя за создание образцовых дорог на награды не поскупилась. Всех отметили! А губернатор, своей властью, ещё и гору послаблений дал, как и к особому участию в государственных подрядах допустил. Теперь попасть в эту обойму ох как непросто! Те, кто не откликнулся в своё время, теперь локти кусают. И наверняка постараются выйти на контакт.
— Ваше Сиятельство! Купцы из Риги прибыли. Им на час дня назначено, — заглянул ко мне дворецкий.
Угу, из Риги… Как бы не так.Ригой они лишь прикрываются. А на самом деле собираются через взятки на рижской таможне мои товары в Стокгольм отправлять. Причём, довольно крупными партиями.
Откуда я про это знаю? Так с этим всё просто.
Даже когда я сплю — мои тульпы бдят. И зря купцы посчитали, что шведский язык в моём Велье никто не поймёт. Виктор Иванович — ещё тот полиглот. Не стоило при нём свои возможные прибыли так дотошно высчитывать.
— God dag! — поприветствовал гостей на шведском, уже заставив их задуматься.
Вот и славно. Неплохое начало переговоров!
Просто так их послать я не готов. Шведский рынок хоть и невелик по объёму покупок русских товаров, но курочка по зёрнышку клюёт, а от Риги до Стокгольма гораздо ближе, чем от Лондона.
Так отчего бы мне не занять некоторую долю рынка своими товарами. Причём, конкурируя вовсе не со своими соотечественниками, а на качественно другом уровне.
Пока меня не устраивает лишь один момент — их логистика, которая предполагается мимо таможни. Кстати, таможенная пошлина на мои товары не так велика. Остаётся лишь убедить будущих торговых партнёров, что им стоит пойти официальным путём, или, в крайнем случае, согласиться разделить эту сумму пополам, на что они и рассчитывают, предполагая взятку. Шведский рынок мне важен, но репутационные потери, если меня втянут в скандал, его не стоят.
Иначе некоторые Императорские морды меня не поймут-с!
День ожидался жарким, но не знойным.
Воздух над Веймаром стоял прозрачный, как вода в роднике, и только лёгкий ветер шевелил листву дубов у подножия холма, где белел дворец Бельведер — строгий, как приговор, и спокойный, как смерть.
Дуэль назначили на семь утра.
Не ради таинственности, а чтобы солнце не слепило глаза в решающий момент.
Мы с дядей, Павлом Исааковичем Ганнибалом, прибыли на место заранее.
Ночевали мы в замке — нас любезно приняла Великая Герцогиня Саксен-Веймар-Эйзенахская, хозяйка Веймара и старшая сестра Николая Павловича. Иногда оказывается полезным иметь среди знакомых европейских вельмож, даже если они и выходцы из Российской Империи.
Не скажу, что герцогиня была рада обстоятельствам моего визита в её дом. Тем не менее, Мария Павловна не стала чиниться:
— Александр Сергеевич, — сказала она за ужином, — если вы идёте на дуэль, то идите с чистой совестью, а не с перегаром.
Я кивнул и не притронулся в тот вечер к спиртному.
Противник прибыл с опозданием в пять минут.
Намеренно.
Он шёл медленно, в сопровождении своего секунданта — капитана Николая Ивановича Булычёва, своего приятеля из Петербурга, человека с узким взглядом и ещё более узкими принципами.
Булычёв не был дуэлянтом по призванию, но для моего противника — друг детства и единомышленник — он не мог отказаться.
Распорядителем дуэли был назначен барон Густав фон Лихтенберг, камер-юнкер при свите Великого князя Николая Павловича.
Он прибыл первым с чётким пониманием негласного дуэльного кодекса.
— Господа, — начал он, когда все собрались на поляне, — Условия вам известны, но моя обязанность напомнить их. Начинаем с тридцати шагов. По моей команде вы идёте навстречу друг другу. На десяти шагах — барьер. Выстрел — по вашему усмотрению, в любой момент после начала сближения. Кто стреляет первым — останавливается и остаётся на месте. Повернуться, отойти — нельзя. Второй дуэлянт делает выстрел с того же расстояния. Это — честность. Не желаю видеть нарушений. Если кто-то стреляет раньше команды — считается, что он нарушил кодекс. И будет объявлен виновным в глазах света.
На поляне стояла тишина и только птицы чуть слышно щебетали в кронах. Солнце уже поднялось, и его лучи падали на траву, где вскоре могла оказаться кровь.
— Господа, займите исходные позиции! — скомандовал фон Лихтенберг. — Пистолеты в руки.
Я кивнул дяде.
Он безмолвно передал мне кремневый пистолет работы французского оружейника Жана Лепажа.
Сталь, орех, инкрустация, воронёный ствол. Одним словом, вычурно красивое орудие смерти, но от этого не менее убойное. Двенадцатимиллиметровая пуля, выпущенная из пистолета с двадцати шагов, насквозь пробивает двухдюймовую сосновую доску. Если, конечно, попадёшь.
