Мама, размахивая письмом, удалилась. Ева так и осталась стоять посреди комнаты. На нее как будто с неба упал слон в оранжевом комбинезоне – было больно и странно одновременно. «Папка, оказывается, в Одессе живет, письма пишет! Вот зачем мама поменяла замок на почтовом ящике, а ключ не дает. Так он еще и посылки присылал! А она их обратно… Зачем? Стоп. «ЕВА НИКОГДА НЕ СТАНЕТ ХУДОЖНИКОМ»?! Как?! Почему?.. Он же говорил, что у меня талант…» Ева села на кровать и заплакала так горько, как еще никогда. «Ты мне хоть какой-нибудь сейчас нужен, папка! Хоть земной, хоть небесный! А ты уехал! Но я думала, что найду тебя, что ты меня любишь, а ты мне врал! Что мне делать, папка?!!» Но сколько бы Ева ни спрашивала, он не отвечал. Прислушивалась к сердцу, как бабушка Нюра говорила, но не слышала ни звука. Сколько ни звала – не приходил.
Казалось, под ногами разъезжается пол, между этажами лопаются перекрытия, исчезают соседи снизу, тает фундамент, рассыпается песок и растворяется в подземных водах глина, раздвигаются земные плиты, остывшая магма становится куском льда и улетает в низ Вселенной. Навалившиеся воспоминания об отце сжимаются до крошечных пылинок и разлетаются в разные стороны от каждого Евиного выдоха. Ева парила в почти безвоздушном пространстве. Слезы высохли, боль притупилась, хотелось спать, чтобы никогда не проснуться…
