И Сандр сказал то, о чем думал, наблюдая за жизнью оседлых кочевников и пытаясь вписать их судьбу в общую картину предстоящих перемен на Арде Ману. Ибо никому не удастся пересидеть их в лесах или пустынях, не укрыться от них в стойбищах или подземных норах. Заключил Сандр предложением, которое, – он это твердо знал, – шаман не позволит аваретам отвергнуть с ходу:
– Вам придется перекочевать к снегам. Поближе к Кафским горам. Да, там тяжелее, суровее. Поживете, сменится поколение, прикипевшее к текущему образу жизни. Ваши дети и дети детей обретут в Предгорье настоящую родину, жизнь их обретет смысл…
Сандр уловил, что крутится на языках вождя и его спутников.
«Может быть, когда-нибудь, где-нибудь, что-то такое да этакое….»
Как крепко в них угнездилась неопределенность и во времени и в пространстве. За исключением отношений, основанных на торговой арифметике.
– Вы постараетесь собрать воедино знания об обычаях и образе жизни народов Арда Ману до последнего Азарфэйра. Ведь вы еще не отвыкли от странствий. И разошлете гонцов, чтобы готовились народы и племена иные к Общему Собранию вождей Арда…
Сандр закончил коротенькую речь и принял мысль шамана: «Я такой, как ты. Как вы. Я айл… Какое светлое слово… Я уж и не надеялся, что это звание сохранилось в реальности. И что его носит кто-то живой на Арде Ману. Я рад. И пошел бы с вами. Но я стар. Очень стар. Невообразимо стар. Ты еще узнаешь, что это такое, старость. Но – не скоро. Как и тот айл, что несет в себе Свет. Нур… И он, и ты, – вы вернетесь к нам. Но не знаю, в какие времена. Знаю, вам пора в Дорогу. Не беспокойся, авареты поступят так, как ты сказал…»
Сандр ощутил, что Нур тоже «на связи». Как ему удается развиваться так быстро?! Не все взрослые айлы способны на активное чтение чужих мыслей. И шаман это уловил: перевел взгляд на Нура и улыбнулся ему. И сказал вслух:
– Не печалься, мой юный брат. Все, что ты потерял, вернется к тебе. И вернется навсегда. Только вот придется крепко поработать. Тебе со старшим братом-командиром предстоит многое перетерпеть…
Шаман вернул внимание Сандру. Но прежде сказал вождю, негромко, но так строго, что айлы переглянулись:
– Канантин… Ты все услышал. И ты все понял. Иди готовься… А мне с айлами предстоит еще одно дело. Прежде чем они продолжат свой Путь…
Тут он обратил внимание на торгового гостя:
– А у тебя, белый ману, своя задача. Ты свободен в своем выборе. Ведь тебе предстоит возвращение к своим?
Сохраняющий внешнюю невозмутимость торговый гость согласно опустил голову и молча вышел. И Сандр ощутил, как вместе с ним ушло нечто важное и нужное. Словно пустота выхватила и забрала к себе что-то родное и ценное. Странное чувство, – ведь они не успели узнать имени странника. И даже не попытались сделать это! Как барьер какой-то стоял между ними.
А шаман, затянув ремешки на своих кожаных сандалиях, жестом сухой коричневой руки указал на выход из своего скромного, наполненного секретами жилища.
– Вас, айлы, приглашаю посетить Священный холм нашего народа. Вы предоставите мне одну из лошадок для передвижения? Это недалеко, но в моем возрасте прилично беречь силы…
Нур предложил ему свою Кари, шаман посмотрел на «лошадку», «лошадка» на него, – и дело решилось. Отряд двинулся через редкий хвойный лес к западу по широкой, протоптанной множеством ног среди темно—зеленых елей тропе. Удобно устроившийся в седле шаман начал рассказ о себе:
– Это случилось со мной. Но так давно, что стало легендой и для меня. А был я тогда похож на…
Шаман смотрел на Ангия. Смотрел и оценивал. И кивнув, продолжил:
– Да, и я был крепок и ухватист. Наверное, мы с Ангием имеем единые корни в очень отдаленном прошлом. Но я о другом. В то давнее время завелся в окрестностях стойбища злой дух. Так утверждали авареты. Дух похищал скот, пугал детей и все такое. Пришлось мне заняться… Нашел я этого духа. Зверь оказался на вид ужасным, могучим и яростным. Но вы сами убедитесь… Он устроил себе убежище в том самом холме. Я заставил его расширить нору и погрузил зверя в спячку. Но раз в год мне приходится оживлять его, чтобы насытить пищей на очередной срок спячки. И заодно продемонстрировать народу свою власть над злым духом. Зверь этот, – один из символов моего влияния здесь. Ведь авареты только наполовину кочевники. Этому стойбищу почти столько лет, сколько мне. И периодически от него отделяется излишнее население и уходит на иное место. Так происходит и в других стойбищах. Но все племена народа аваретов связаны и более-менее едины. Я говорю об этом потому… Потому что если это стойбище пойдет на север, пойдут и другие. И образуется какой-никакой заслон, не так ли?
