Нур беспокоил больше других. Смотрел он мрачно, ушел в себя. То ли о Малыше опять затосковал, то ли Азхару вспоминает.
Шаман прав. Никак айлы не сроднятся с новой реальностью. Каждый втайне мечтает о возвращении в Ард Айлийюн. Но ведь и там уже не будет как прежде. И Сандр временами все внутренние силы отдает борьбе с приступами неверия в благополучный исход миссии. Идти еще неизвестно сколько месяцев, а то и лет; и неведомо никому, что ждет впереди. Опасности с трудностями еще не начинались. Даже беспечное, внеразумное бытие аваретов начинает казаться вариантом блаженства.
Но вот западный ветер донес волну пряной влажной свежести. И отряд воодушевился: Жемчужная! Исчез постоянный звон в ушах, – мириады насекомых остались позади, надоевший лес кончился. Началась ровная бескрайняя степь, буйно заросшая высокими травами. Цветов мало, и потому каждый из них притягивал к себе айлов с особой силой. Сандр сделал несколько попыток, чтобы покончить с обнюхиванием и близким рассмотрением то одного, то другого цветка, и махнул рукой. Ему самому ох как хотелось забыть о дороге, улечься в траве и смотреть на небо, дожидаясь звезд. То ли осуждать спутников, то ли радоваться… Айл всегда ребенок, независимо от возраста.
Степь пересечена множеством крепко утоптанных троп и тропинок. Большинство их ведет на водопой. Но присутствие где-то впереди Мантикоры сделало маршрут пустынным. И Сандр принял решение: при первом же удобном случае побеседовать с Нуром. И найти причину отправить Мантикору обратно, к прежнему хозяину. Ведь так можно не просто отпугнуть, но и восстановить против себя все местное животное царство.
До Жемчужной оставался суточный переход, когда Глафий обрадовал всех долгожданной находкой. Обнаружена первая точка связи с обоими дозорами! Оказалось, что отряд, следуя течению безымянной реки, взял солидно к югу. Сандр побеседовал с Глафием и понял: ввело в заблуждение зарево на далекими Кафскими горами, которое с наступлением сумерек заполняло четверть неба; а ночами с севера доносились гул и грохот. Будто громадный супермолот пробивал в скалах проход. Свет и звук внушали отвращение. Айлы бессознательно отдалялись от источника тревоги.
Но не только эхо Империи деформировало психику айлов. Действовал фактор внутренний, развившийся через множество поколений, возросших в садах Арда Айлийюн, лишенных неприятностей. И Сандр, наблюдая за Нуром, пытаясь сопоставить его переживания со своими, мучительно искал способы преодоления наступающего кризиса. Приходилось подавлять вдруг разгоревшуюся тоску по Фрее; поднялось сомнение в истинности принимаемых Комитетом Согласия решений. Среди родных садов они воспринимались иначе. Отсюда же, из времени-пространства их реализации, выглядели чистой авантюрой.
Донесения дозоров указывают: группа Ахияра прошла этим же путем. Впереди – переправа через Жемчужную, разрушенная неизвестно кем и когда. И как пошел Ахияр дальше, – не определить. Потому один дозор отправляется на север по левому берегу реки, другой переправляется через Жемчужную и попытается отыскать следы экспедиции Ахияра на правобережье. И когда второй дозор повернет к Кафским горам, – неизвестно.
Отряд чуть-чуть ожил. А Сандр задумался о другом… Почему дозоры не упомянули о Колодце Желаний и стойбище аваретов? Ведь они определенно прошли древней каменной дорогой! Не заметили аваретов, а авареты их? Непонятно… В донесении есть сообщение о некоем племени впереди, на левом берегу Жемчужной. Но до него еще добраться нужно. Трижды Сандр просил Глафия проанализировать заново донесения. И – ничего нового.
Мантикора дежурит в ожидании Нура южнее останков моста через реку. Нур приказал ей наблюдать за ситуацией вне видимости отряда. А отряд, увидев Жемчужную, дальний берег которой уходит к западному горизонту, застыл в восхищении. Река как море! Придя в себя, айлы, не ожидая команды Сандра, занялись изучением переправы. Даже Найденыш, только что выглядевший изнуренным до предела, очень резво кинулся следом. Только Хиса в полной отрешенности прилег в траве и закрыл глаза.
Сандр успел ухватить Нура за рукав и указал рукой на холм, с которого можно наблюдать реку и мост. Бестравную, красную глинистую почву вершины утоптали до каменной твердости ноги неизвестных предыдущих наблюдателей.
– И здесь айлы не первые, Нур, – заметил Сандр, устраиваясь поудобнее.
Вид открылся красочный и бескрайний. Главное украшение чарующей картины – Жемчужная, меняющая цвет к западу от сочно-голубого до синего. Что на правом берегу, не разглядеть. А на левом нескончаемое травяное поле с редкими цветочными островками, над которыми роятся дикие пчелы. Высоко в безоблачном небе кружит стая крупных птиц, указывающая место лежки Мантикоры. Западный ветер ослаб, готовится перемена погоды. Придет то ли теплый дождь, то ли холодный град… Но пока теплая свежесть шевелит травы, поднимая запахи нового для айлов мира.
