— Отчасти вы угадали. Я юрист, правовед, хотя положение правоведов в России сегодня не вполне определено. Тем не менее, некоторые поручения правового характера я исполняю, и, смею уверить, исполняю, будучи наделенный всеми необходимыми полномочиями.
— Ну, исполняйте, исполняйте, — Птыцак смотрел больше не чашку с чаем, нежели на Арехина, исподволь расставляя приоритеты.
— Через ваше торговой представительство должны были совершиться закупки ряда препаратов на весьма крупную сумму.
— Постоянно совершаются, и суммы вполне приличные, — невозмутимо подтвердил Птыцак.
— Речь идет о закупках медпрепаратов у швейцарской фармацевтической компании «Багейтер» в феврале этого года, — столь же невозмутимым, если можно сказать, пыльным голосом продолжил Арехин.
— Документов, как вы видите, у меня при себе нет. Я бы мог посоветовать обратиться официально, в торгпредство, но с учетом обстоятельств — Птыцак ещё раз медленно обвел взором зал, и на этот все смотрели ему в лицо с готовностью выполнить любой приказ. То есть совершенно любой.
Тишина была — слышно, как муха пролетит. А летали они тут во множестве.
— С учетом обстоятельств, и, прежде всего, вашей настойчивости отвечу здесь: да, мы занимались этой сделкой.
— И никакие непредвиденные обстоятельства не повлияли на её ход.
— Совершенно ответственно скажу: непредвиденных не было. А вот предвиденные, точнее, специально созданные, повлияли. Ещё как повлияли!
— Хотелось бы услышать детали.
— Сегодня вы услышите все, что хотите. Даже более того, — усмехнулся Птыцак. — Да, для Кремля были закуплены на три миллиона золотых рублей, представьте, сколько это весит в звонкой монете, кокаин, героин и лекарства для сифилитиков. Были закуплены, отправлены сначала железной дорогой, а в Гамбурге погружены на наш российский торговый пароход. Но погружены были одни лекарства, а до Рижского порта дошли другие. Можно сказать даже, вовсе не лекарства. Подмена прошла в пути. Пароход, можете проверить, шел в Ригу через Великобританию. Потому что грузов много, за каждым отдельный флот не пошлёшь. Хотя иногда и нужно бы. По пути заходил то в один порт, то в другой, и ценный груз где-то продали, не скажу даже, целиком или частями. Мне кажется, всё-таки частями. Но сделан гешефт был честь по чести — с сохранением упаковки, пломбировки и, разумеется, документов. В итоге доказать что-либо никому не удалось.
— А деньги? Продав препаратов на три миллиона рублей, вы должны были получить уйму денег!
— И получили. Но только уже как частные лица, а не как торговое представительство советской России.
— И вы так легко в этом признаетесь?
— Почему признаюсь? Признаются суду, следствию, супруге. А вам я просто рассказываю. Как мы оба, надеюсь, понимаем, последствий мой рассказ иметь не будет никаких. Тем более по службе. Я, надеюсь, удовлетворил ваше любопытство.
— Совершенно удовлетворили, — согласился Арехин.
— Тогда, я надеюсь, теперь вы удовлетворите моё. В чем же заключается ваше личное дело?
— Манускрипт монаха Поликарпа — это вам о чем-нибудь говорит?
— По крайней мере о том, что круг ваших знаний весьма широк. Откуда вам-то известно об этом документе?
— Вы так произнесли «вам-то», будто знакомство с этим документом для меня есть вещь невероятная.
— И всё-таки?
— Полагаю, вам известно, что на территории Киевско-Печерской лавры был найден древний документ, в котором автор, некий монах Поликарп, рассказывает о посещении некоего полунощного остова, затерянного где-то в Ледовитом океане?
— Мне известно и то, что документ вернули в цисту, то есть особый сосуд для рукописей, где он пролежал несколько веков, и решили хранить дело в строжайшей тайне.
— Так-то оно так, но о рукописи прослышал принц Петр Ольденбургский, в то время — шурин императора Николая. И для шурина было сделано исключение. Ему показали рукопись. А он, человек передовой мысли, чуждый условностей, взял да и переснял рукопись миниатюрной фотокамерой. На память.
— Положим, в принца Ольденбургского я готов поверить. Но где вы, а где принц?
— Принц, полагаю, в Чехии, а я здесь.
— Но что вас связывает?
— Покойный мой батюшка был крупным землевладельцем в Воронежской губернии, где и находилось имение Ольденбургских. Любопытное местечко, кстати — это имение. Был построен как бы английский замок, с подземельями и секретными комнатами, лаборатории, обсерватория, много чего необычного. Средства-то позволяли. А батюшка мой, помимо всего, был и губернским предводителем дворянства, и депутатом Государственной думы, потому вращался в высшем губернским обществе. В некотором смысле батюшка мой и был высшим губернским обществом, по крайней мере, её частью.
А ещё он был криптоисториком: искал в сказках и легендах нашего народа подлинную основу. Хотел открыть свою Трою. Это породило если не дружбу, то взаимный интерес моего батюшки и принца. Они постоянно обменивались сведениями о находках, обсуждали идеи, другим казавшиеся совершенно завиральными. Вот так мой отец получил фотокопию рукописи, а, точнее, письменной исповеди монарха Поликарпа. Ну, а потом с рукописью познакомился и я.
